Группы населения по законам моисея

Законодательство Моисея

Древние правила, приписанные в Библии пророку Моисею, устанавливали организацию древнееврейского общества на строго и узконациональном начале. Еврейская община формировалась как замкнутый социальный организм, связанный общими традициями, религиозными правилами и, главное, особыми отношениями с Богом, недоступными другим народам. Согласно завету, еврейский народ заключил своего рода политический договор с Богом, по которому народ обязывался хранить переданные через Моисея правила и законы, но и Господь должен был соблюдать свое особое благоволение к народу: «Соблюдайте все уставы Мои и все законы Мои и исполняйте их – и не свергнет вас с себя земля, в которую Я веду вас жить»*. Такой условный договор внес в политическую организацию и основы правовой жизни древних иудеев весомый теократический элемент: правящий слой составляли так называемые левиты , исполнявшие одновременно священные и судебно-административные обязанности. Религиозный характер сохранял и высший орган народа – собрание 70 старейшин (по 6 от каждого племени – клана).

Основой – и исторической, и принципиальной – всего древнееврейского права стали так называемые Десять заповедей , согласно Библии, переданные через Моисея еврейскому народу откровением. Заповеди стали принципиально новым словом в истории права: впервые оформились не казусные, но общие правила правового поведения, хотя и в значительной степени религиозные по содержанию. Заповеди содержали три, условно, группы предписаний. Первая – главные требования древнееврейской религии: единобожие, запрет на поклонение другим богам и на идолопоклонство. Вторая – постановления религиозно-житейского характера, требования к образу жизни: соблюдение субботнего, выходного от всех дел дня, почитание родителей. Третья непосредственно касалась общих правовых отношений и запретов такого поведения, которое, завету, теперь преступно не только в человеческом, но и в религиозном смысле: не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй на ближнего твоего, не желай жены ближнего твоего, ни дома его, ни поля его, ни рабы его, ни вола его, ни всего, что есть у него*.

Билеты 2013игпзс / 13_Право и суд по законам Моисея

Право и суд по законам Моисея.

Моисеевы законы: общая характеристика.

Законы Моисея — один из наиболее древних памятников права. Под «Моисеевым законодательством» в строгом смысле понимают 10 заповедей (Декалог), которые Моисей получил от Господа на Синайской горе и позже начертаны на Скрижалях Завета. Но работа над ним продолжалась до IV в. до РХ. Поэтому в него включают также новеллы и кодификации декалога Моисея эпохи Саула, Давида, вплоть до Ездры, а под именем Моисей в науке принято понимать всех законодателей, чья правотворческая деятельность отразилась на содержании этого свода законов.

Законы Моисея — второй по величине памятник права после Кодекса Хаммураби и первый — по влиянию на другие системы права (из дошедших до нас), в значительной степени благодаря христианству.

Моисеевы Законы составлены в стихотворной форме, по структуре — нормы древнего права. В законах Моисея содержатся не только нормы религиозного характера (ius sacrum), но и много норм частного, публичного, уголовного права.

— откровения, полученные Моисеем (обычное право еврейских племен),

— кодекс Хаммураби – самая древняя часть «Книга Завета» (35 статей) повторяет его слово в слово, а еще ½ статей – аналогичны или похожи;

— последующие акты законодательствования иудейских (израильских) царей и пророков.

1) Книга (Кодекс) Завета – Исход 21-22. Особняком стоит гл. 34 книги Исход – так называемый старый Декалог. Впервые его реконструкция была осуществлена в конце 18 века. Эта часть МЗ датируется 16-9 вв до н.э.

2) Второзаконие или законодательство царя Иосии (621 год до Р.Х.) – нормы, зафиксированные в гл.12-26 кн. Второзаконие и гл.22-23 2-й книги Царств,

3) Кодекс Святости – книга Левит, гл.17-26, Чисел, гл.10, 15-41 – связан с реформами пророка Иезекииля, когда евреев ждала участь вавилонского плена. Выделен из состава Ветхого Завета в 1877.

! Реформа Ездры (5 век до Р.Х.) – после возвращения из вавилонского пленения для возрождения культа монотеистического почитания – в основном содержала нормы религиозного права (кн. Пророка Иезекииля, гл.40-48). После возвращения из плена составился канонический текст первой половины Ветхого Завета, а вместе с ни и текст законов.

Еврейская нация, а впоследствии — еврейское государство появились в результате выхода из Египта. Еврейское государство было монархическим (царство Саула).

Особенности Моисеева законодательства:

— меньшая разработанность норм, решающих бытовые споры (по сравнению с законами Хаммурапи).

— не отличается казуистичностью.

— законы Моисея знают такое явление, как вечное закабаление. Обычно (например, право др. Вавилона) практиковалось т.н. “срочное” закабаление. Процедура вечного закабаления очень сложна и отличается в древнеиудейском праве формализмом.

— еще одной характерной особенностью Моисеевых законов является прямой, формальный запрет на договор дарения. Но это не означает, что подобные сделки вообще не совершались.

Суд первоначально делился на

религиозный – священный суд. Судьи — жрецы храма Соломона в Иерусалиме (левиты);

судебный — суд царя и общины. В уголовном праве древнееврейского государства господствовал принцип талиона (размер наказания или штрафа равнялся размеру причиненного вреда).

Частное право по законам Моисея.

Общество древних иудеев не было изначально искушено в торговых делах, ремеслах, развивающих частное право, наоборот, судя по некоторым местам Ветхого Завета и положениям ранней талмудистики, евреи презирали вавилонян и ассирийцев за насильственное исторжение от земли плодов земледелия.

Вещное право неразвито, представлено группой норм, регулировавших поземельные отношения внутри общины. Эти нормы следует признать ханаанеянскими, так как евреи научились от них земледелию.

1. Разрешено по Библии продавать землю, но через каждые 7 летпромежуточный земельный передел (принудительный выкуп). Окончательный передел внутри колен-племен – на 50-й год – юбилейный год. Т.е. это не перераспределение земельных наделов между семьями-родами, членами общины, а промежуточное и общее прощение долгов, за невыплату которых земля переходила во владение кредиторов. Приобретается не сама земля, а объектом сделки является доход с поля, т.е. ценна не сама земля, а то, что она может производить. «Землю не должно продавать навсегда». Передел (выкуп) городской недвижимости возможен в течение 1 года. Право выкупа – у родственников продавца. НО! Собственность сословия левитов нельзя продавать и покупать: «Это вечное владение их».

2. Библия упоминает поселенцев и наемников на земле иудейской общины, храма, царской земли. Видимо, это арендаторы, взявшие землю для обработки. Юридический статус их в целом совпадает со статусом иностранцев.

Основание вещного права евреев на землю:

право владения, для которого основание — служба Богу – они получили Ханаан только под условием службы Ему,

военная служба с земли всему государству (особенно четко выражено в книге Чисел). Каждый совершеннолетний еврей обязан с 20 лет нести военную службу с земли. Распределение наделов между коленами – по жребию. Племенной характер феодальных отношений у евреев.

Позже вещное право было доработано. Появился термин šallit, обозначающий общее правомочие собственника.

Выражения, которыми сопровождается сделка с землей:

— yehav – продавец уступил

— yehaveth – покупатель уплатил

— bidemoki – за полную цену

+ стороны говорят: «и так удовлетворилось мое сердце», что говорит о развитости договора купли-продажи земли. Освобождение собственности от посторонних претензий подтверждается клятвой продавца, фиксируемой в договоре, об очистке собственности.

Сама недвижимость, находясь в чьей-либо собственности, очень четко отграничивается от владения других лиц. К купчим на землю прилагается подробный план местности.

3. Становятся известны сервитуты: право застройки, прохода, известны узуфрукт и аренда земли. Таким образом, патриархальный характер собственности на землю у евреев продолжался недолго.

Обязательственное право тоже мало разработано. Но известны основные виды договоров.

1. Договор купли-продажи – проникнут началами справедливости (aequitas), но только в отношении соплеменников, про иностранцев – не совсем ясно. Практически нет постановлений, охраняющих интересы покупателей: о добром качестве товара, что продавцом должен быть собственник. Следовательно – слабые товарные отношения.

2. Договор займа урегулирован больше всего. Он не знал процентов, но процент и рост допускались в отношении иноверцев и иностранцев. Изначально Моисей установил правило о прощении всех долгов в седьмой год для всех, кроме иностранцев. Запрет роста для договора займа, но разрешено обеспечивать залогом. Но в залог запрещалось брать ручную мельницу, одежду и некоторые другие вещи, отсутствие которых свидетельствует о наступившей сакральной зависимости данного обездоленного лица. Моисей предлагал не брать залога с бедных. Но залоговое право распространялось на любое не запрещенное имущество должника и на саму его личность, личность его близких. Залог берут только после исполнения главного обязательства. Т.е. фактически это не залог, а правомочие кредитора обращать свою претензию к взысканию на имущество должника, но имущество, на которое обращено взыскание, может быть выкуплено должником. Аналог долговому рабству.

В дальнейшем с помощью каузального толкования – обошли запрет на %. Долги, обеспеченные залогом, формально «прощали» на 7-й год, но взимали их в качестве «подарка». Гигель (1 век до Р.Х.) установил специальную формулу — «prosbole» — специальное соглашение, право кредитора взыскивать свои деньги в любое время, подписывалось перед судьей.

Позднейшая талмудистика выработала общее учение об обязательствах. Их классифицировали на 2 вида по способу их совершения:

штар — обязательства, совершенные в устной форме при обязательном участии 2-3+ свидетелей, залог и постановление суда.

— обязательства, заключенные в письменной форме – залогом не обеспечивались, опротестовывались только в суде.

Главное условие действенности обязательства считали формальное соответствие его постановлениям закона. Сами договоры подлежали неукоснительному соблюдению.

Брачно-семейное и наследственное право по законам Моисея.

1. Знали моногамный брак. Полигамия царей осуждалась левитами, но не запрещена (запрет только раввинами Вормского синода в 11 веке). Безбрачие, кастрация и т.п. – страшный грех = детоубийство. Запрет инцеста с родственниками до 7-й степени родства и агнатами (деверем, золовкой, свекром). Но верхушка общества этого не соблюдала.

Запрет браков евреев с инородцами – впоследствии нарушен.

Институт левирата. Жена умершего выходила замуж за его брата. Цель – восстановление семени брата умершего, продолжение его рода. Деверь мог уже быть в браке, это не было препятствием. Цель — поддержание материально вдовы умершего, т.к. имущество брата наследуется младшим, а вдове – ничего. Но деверь может сам выдать невестку замуж на сторону.

В том случае, когда вдова настаивала на браке с деверем, последний имел право отказаться – не вступал в брак в течение 6 месяцев – такой отказ – ghaliza. Невестка в присутствии старейшин города снимала с ноги деверя обувь, плевала ему в лицо и называла его дом «домом разутого». Старейшины повторяли вслед за невесткой «дом разутого», и следующий по старшинству деверь получал право на брак с невесткой. Может отказаться жениться на ней, тогда на ней женился следующий по старшинству.

Форма брака = договор купли-продажи. Торжественная форма. В эпоху Моисея изобретается символическая форма покупки.

Символическая форма покупки.

1) Брак считается совершенным при передаче женихом в семью невесты символа брачного выкупа – вещь, стоимость которой равна стоимости куска чистого серебра размером с половину ячменя. При передаче – заклинание: «да будешь ты моею при посредстве этой вещи».

2) Затем составлялся брачный контракт при свидетелях (не родственники до 3-й степени родства): имущественные обязательства жениха (кетуба) и размер приданого невесты (недуния). Минимальный размер кетубы – 37,5 драхмы серебра для первоначально вступающей в брак и 18,75 драхмы серебра для вдовы. Недевственнице кетуба не полагалась. Совокупность недунии и кетубы – tson Barsel melog – семейное имущество вместе с доходами от него, управлялось только мужем, если в брачном контракте не делалось оговорки об обратном. Право распоряжения. Право распоряжения у супругов – совместное, с согласия другого супруга. В брачном контракте – оговорка об условиях развода.

3) Ритуал бракосочетания – обязательно раввин.

4) Заключительная стадия бракосочетания — перевод невесты в дом жениха.

При браке с военнопленной – физическое сожительство + острижение волос и ногтей, переодевание и пр.

Повторный брак – через 90 дней обязательного траура.

Власть мужа над женой – патриархальная, но не так строго, как в Ассирии.

Развод – если муж напишет «разводное письмо». Если военнопленная – ее просто отпускали. По Талмуду жены могли развестись, если им не нравился муж, только если им не было 15 лет, в более раннюю эпоху — равные права жены на развод с мужем. Жена могла развестись на основании физического уродства, дурной болезни, брачной неспособности мужа, дурного обращения мужа с женой. При разводе кетуба – мужу, недуния – жене. Вина стороны в разводе увеличивает ее долю при разделе семейного имущества. Инициатор развода платит разводные деньги другой стороне. По юридической форме развод – не сделка между супругами, а одностороннее действие супруга при участии суда.

В наследственном праве – строгий принцип первородства. Первенцу – ½ наследственного имущества, остальным братьям – ½, которую они делят в равных долях. При отсутствии наследников мужского пола к наследованию допускались дочери. При отсутствии дочерей и прямых наследников – к братьям, при их отсутствии – к дядьям. Если их нет – любому родственнику.

Подарок отца сыну переходил в общую наследственную массу.

Позднее было введено завещание, более точно были определены степени родства и очереди наследников, введен институт легатов и фидеикомиссов. Стали допускать к наследованию переживших супругов. Недуния наследовалась только сыновьями женщины, при их отсутствии и смерти жены – отцом.

Уголовное право по законам Моисея.

Преступление считалось нарушением божественного порядка. За это должно последовать наказание. Сильное влияние родовой организации общества. Существовал принцип талиона. Моисей не запретил, а упорядочил кровную месть: квалифицировал и отличил преднамеренное убийство от убийства по неосторожности. Непредумышленное убийство – возможность прощения убийцы и выплаты виры (цены крови) за голову убитого. Умышленный убийца подлежал выдаче – не распространяется правило сакрального убежища. Непредумышленное убийство – возможность спастись от мстителя в особых областях, которые Моисей предписал установить.

Сакральные преступления. Идолопоклонство, богохульство, колдовство. Только квалифицированная смертная казнь.

Преступления против личности: умышленные и непредумышленные. Нанесение тяжких повреждений карается по принципу талиона.

Имущественные преступления. Гражданско-правовые деликты рассматриваются как уголовно наказуемые. Смерть раба приравнивалась к повреждению имущества. За кражу – 5-кратная пеня от стоимости украденного — таутопафия. При убийстве вора ночью при furtum manifestum убийца освобождался от ответственности, днем – нет. Полное возмещение убытков при поджоге, неправомерном распоряжении залогом и т.п.

Преступления против нравственности наказываются очень сурово. Прелюбодеяние, мужеложество, скотоложество – смертная казнь. Обольщение – менее строго – должен жениться, а если отец девицы не хочет этого, то обольститель платит брачный выкуп.

Государственные преступления. Измена и т.п. – смертная казнь. Непочитание родителей – тоже.

Судья наказывался за пристрастие в отправлении правосудия.

Установление уголовной ответственности животных. Их рассматривали как субъектов права. Но если хозяин знал о дурных качествах животного – он платит выкуп.

— смертная казнь – квалифицированная: повешение, побивание камнями, сожжение, отрубание головы,

— телесные наказания – битье палками и кнутом,

— изгнание из общины.

Самостоятельный и обширный раздел – сакральное право евреев, ius sacrum.

Суд и процесс по законам Моисея оказал немалое влияние на законодательство других стран. Суд, по воззрениям евреев, — главная функция начальствующего лица. Судья наказывается за пристрастие при отправлении правосудия.

Система судебных инстанций:

1. Выбранные населением – не могли самостоятельно привести в исполнение приговор или решение

2. Назначенные властью – наиболее сложные категории дел, дела, которые представляли особую трудность для выбранных

Верховный судья Израиля и Иудеи – пророк, затем царь, которого выбрали в основном из-за нужды в постоянном суде.

Процесс – гласный, совершался при стечении народа. Dies nefasti – субботы.

1) Свидетельское показание под присягой – главное предпочтение. Суть – произнесение присяжной формулы в положении стоя с вытянутой вверх правой рукой. Количество – 2-3. Лжесвидетельство жестоко наказывалось.

2) Ордалии – преимущественно в делах о прелюбодеянии.

3) Письменный акт практически не имел значения

Особенность процесса – наличие постановления о дикой вире, аналогичное древнерусскому праву. При обнаружении преступления и при невозможности установить личность убийцы старейшины должны были измерить расстояние от трупа жертвы до ближайших городов. Наименьшее – показывало город, который должен был совершить очищение.

Законы Моисея

Обзор системы законодательства Моисея и его влияния на развитие иудейского права и общества. Изучение законов о семейных отношениях, наследстве, государственных и социально-экономических законов. Описания уголовного права древнееврейского государства.

Подобные документы

Изучение Законов Хаммурапи. Древний Египет периода Среднего царства. Причины возникновения и этапы развития государства в Древнем Китае. Преступления и наказания по Салической правде. Институт собственности и его защита по гражданскому кодексу Франции.

контрольная работа, добавлен 10.12.2015

Законодательная и правотворческая деятельность Советского государства в период гражданской войны. Подавление сопротивления эксплуататорских классов. Задачи уголовного права. Кодекс законов об актах гражданского состояния, семейном и опекунском праве.

курс лекций, добавлен 25.05.2012

Общая характеристика социальной направленности законов Хаммурапи. Описания Законов Ману, сборника правил, определявших поведение индийцев в их повседневной жизни. Право собственности и правовое положение населения. Брачно-семейное и договорное право.

контрольная работа, добавлен 28.01.2013

Предпосылки возникновения рабовладельческого государства и права в Индии. Развитие производительных сил, повлекшее за собой коренные изменения в общественных отношениях. Процесс образования варн. Источники изучения истории государства и права Индии.

доклад, добавлен 29.06.2009

Русская Правда как первый писаный источник института права собственности. Право собственности Московского государства. Имущественные права частных лиц в Российской Империи в XVIII в. Издание в 1832 г. свода законов Российской империи, его особенности.

курсовая работа, добавлен 12.05.2013

Особенности законов древней Месопотамии. Подробно разработанные и полные нормы Законов Хаммурапи, касающихся договорных отношений. Социально-политическое устройство Вавилонского царства по Законам. Ряд статей, регулирующих аренду земли или сада.

реферат, добавлен 18.05.2016

История возникновения Великой Ясы Чингисхана и ее значение по нормам международного права. Основные цели финансового управления в первоначальном монгольском государстве. Обеспечение мира и порядка в обществе как основная задача уголовного права Ясы.

реферат, добавлен 11.10.2011

Содержание концептуальных положений, раскрывающих системные основы обоснования модели Российского общества XXI в. и необходимость ее законодательной легитимизации в виде системы федеральных и региональных законов. Систематизация законодательства.

статья, добавлен 29.05.2017

Источник права в Древнем Египте, виды уголовного права. Древний Вавилон: основные черты государства, права, общественный строй, брачно-семейные отношения. Особенность древнеиндийского рабства. Государственный строй первого древнекитайского государства.

реферат, добавлен 23.11.2010

Изучение причин и источников происхождения права. Закономерность возникновения, функционирования и развития права, государства. Способы разрешения споров и конфликтов в древнем обществе. Развитие политических институтов, происхождение государства.

дипломная работа, добавлен 19.09.2017

Группы населения по законам моисея

Глава 3 Законодательство Моисея: уголовно-правовая характеристика

Среди религиозных источников, имеющих историческое значение, следует выделить Законодательство Моисея, Закон, переданный еврейскому народу Богом через Моисея. Конечно, подлинная человеческая, гуманистическая цивилизация должна строиться не только на запретах, тем более таких строгих и жестоких, как Закон, но и на новозаветных заповедях любви, блаженства и благодати. Закон запрещает и наказывает, но не искореняет преступлений, эта задача может решаться лишь на путях духовного преобразования межличностных отношений в направлении, заданном императивом Иисуса Христа: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22, 39).

Однако значение Закона при этом не умаляется. Во-первых, изложенный императив является не чем иным, как обобщенным выражением сути Закона в части, касающейся общественных отношений. Сам Иисус Христос говорит: «На сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф. 22, 40). Имеется в виду, что первая, «наибольшая заповедь в законе» – «возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим» (Мф. 22, 36–37).

Во-вторых, Закон Моисея – это действующий Закон; он из прошлого, но сохраняет свою духовную силу и в настоящем. Иисус Христос сказал: «Доколе не прейдет небо и земля, ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится все» (Мф. 5, 18). И дело здесь не в самом законе, а в человеке и человечестве, которое в значительной своей части, порой прикрываясь лозунгами демократии и гуманизма, остается «жестоковыйным». Мы и сейчас язычники или «снова язычники», потерявшие Бога, повернувшиеся к оккультизму, культу «золотого тельца», культу насилия; мы формируем поколение, «выбирающее кока-колу», равнодушное, немилосердное, пытающееся достичь успеха любой ценой. Значит, без закона, неадекватного, но подобного Закону Моисея, и сейчас нельзя.

В-третьих, Закон Моисея имеет глобальное значение. Хотя он был изначально законом еврейским, однако затем для него, благодаря христианству, не стало «ни еврея, ни эллина». Закон дан Богом через Моисея избранному народу, а через него – всему человечеству. Закон лежит в основе трех традиционных для России религий: христианства, ислама и иудаизма. Сложнейшие вопросы преодоления конфликтов, возникающих на бытовом (скинхеды), религиозном (фундаментализм) и политическом (военные действия против бандформирований в северокавказских республиках) уровнях, могут быть разрешены только путем создания в России единого духовного, но не исключающего национальную и религиозную самобытность пространства, и начинать этот процесс следует с освоения общего фундамента – Закона Моисея.

Законодательство Моисея не стало еще предметом должного внимания современных российских ученых-юристов. Имеющиеся публикации однозначно указывают на историческую взаимосвязь современного российского права с христианской религией, а значит, и Законодательством Моисея [96] . Наиболее обстоятельной в этом отношении следует признать монографию Р. А. Папаяна [97] . Но исследования посвящены главным образом общефилософским вопросам права либо нормам, регулирующим позитивные отношения.

Между тем Закон Моисея – это в значительной мере законодательство охранительного плана, устанавливающее запреты и ответственность за их нарушение. В этом смысле оно роднится с уголовным законодательством, а значит, должно исследоваться и в уголовно-правовом аспекте. Предпримем попытку изложить правовую характеристику Закона Моисея в части, касающейся ответственности за предусмотренные в нем деяния.

Закон Моисея представляет собой системное образование, ключевым элементом которого являются 10 заповедей Божьих, именуемых также Десятисловием, или Декалогом. Они выполняют особую системообразующую роль. Их можно сравнить с конституцией, которая находится в системе всего законодательства и является его основой в том смысле, что все остальные законы должны опираться на конституцию, соответствовать ей, развивать конституционные нормы, охранять ценности, провозглашенные конституцией. Конституция не может иметь какого-либо значения, если не получит развития в соответствующей системе законодательства. Таков статус и Декалога. Выступая в роли конституции, он провозглашает наиболее важные социальные ценности и излагает общие установления относительно их защиты. Конкретизация этих ценностей и все многообразие нарушений указанных в Декалоге установлений содержится в остальной части Законодательства Моисея; в ней же и санкции, которые в Декалоге, как и подобает конституции, не называются.

На горе Синай Моисей получил от Бога текст Завета (Исх. 20, 1-17) и законы, которые он должен был объявить народу своему (Исх. 21, 1-36; 22, 1-31; 23, 1-33). И Завет и законы имели вид договора, т. е. юридически значимого акта. Стороны договора: Бог и еврейский народ. Моисей после встречи с Богом пересказал народу «все слова Господни и все законы», «и отвечал весь народ в один голос, и сказали: все, что сказал Господь, сделаем» (Исх. 24, 3). Только после этого Моисей составляет письменный текст документов в виде Книги Завета, еще раз прочитав текст вслух и еще раз получив одобрение народа. «И сказали они: все, что сказал Господь, сделаем и будем послушны» (Исх. 24, 7). Договор был скреплен кровью, которой Моисей окропил народ. «…Вот

кровь Завета, который Господь заключил с вами о всех словах сих» (Исх. 24, 8). Потом только Моисей взошел вновь на гору, чтобы получить от Бога «скрижали каменные», «закон и заповеди», которые Господь «написал для научения их» (Исх. 24, 12). «Скрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божие» (Исх. 32, 16). Таким образом, текст Библии однозначно свидетельствует о том, что Завет и Законы заключены между Богом и еврейским народом; они не были навязаны ему, а являются результатом его свободного волеизъявления. Бог уравнивает себя здесь со своим богоподобным творением, как всегда не посягая на свободу выбора. Все негативное, что было потом, – следствие отступления народа от им же принятых исходящих от Бога установлений.

После того как первые две скрижали были разбиты Моисеем по причине неверности народа заключенному Завету, Господь Бог по милости своей согласился повторить Завет и написал на двух новых скрижалях, изготовленных уже самим Моисеем, то же, что было написано на разбитых: «И написал Он на скрижалях, как написано было прежде, те десять слов, которые изрек вам Господь на горе из среды огня» (Втор. 10, 4).

Как и положено договору, он был «сдан на хранение», местом которого по указанию Бога стал ковчег. «И положил скрижали в ковчег, который я сделал, чтоб они там были, как повелел мне Господь» (Втор. 10, 5). С момента первого восхождения Моисея на Синай шел процесс формирования законодательства, которое стало результатом последующих духовных контактов с Господом Богом. Бог ничего не менял в том, что было дано им народу прежде, но только дополнял свои установления и постановления.

Десятисловие состоит из двух разделов, один из них определяет отношение человека к Богу, другой – к обществу, иным людям. Отношение к Богу определяют первые четыре заповеди:

1) «Я Господь, Бог твой… Да не будет у тебя других богов перед лицом Моим» (Исх. 20, 2–3);

2) «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли. Не поклоняйся им и не служи им» (Исх. 20, 4–5);

3) «Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно» (Исх. 20, 7);

4) «Помни день субботний, чтобы святить его. Шесть дней работай и делай всякие дела твои, а день седьмой – суббота Господу, Богу твоему» (Исх. 20, 8-10).

Остальные шесть заповедей касаются отношений человека с другими людьми (Исх. 20, 12–17):

5) «Почитай отца твоего и мать твою, чтобы продлились дни твои на земле…»;

7) «Не прелюбодействуй»;

9) «Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего»;

10) «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего».

Разделы органически взаимосвязаны, существуют как единое целое. Заветы первого раздела «наибольшие», духовные, организующие по отношению к Заветам второго раздела, но в то же время опираются на них, живут в них. Заветы второго раздела – это жизнь первых, что называется, «в миру», модель того, как первые четыре заповеди – сугубо духовные – должны осуществляться в повседневной жизни человека. В силу того что вторая часть «подобна» первой, нарушение любой из шести «земных» заповедей свидетельствует о неисполнении первых, «духовных» заповедей. Если первая часть заповедей – дух, то вторая – душа жизни человека. Если нарушается хотя бы одна из названных 10 заповедей, рушится вся заповедная система. Согласно ап. Иакову, «кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновным во всем» (Иак. 2, 10). Смысл этого положения, которое мы назвали бы системным, не в том, что нарушивший одно законоположение должен отвечать как за нарушение каждого закона, а в том, что в одном деянии нарушается закон как некоторая должная система поведения. «Не все ли равно, где мы перешли через рубеж, где мы перешли с одного берега на другой: мы или на одном берегу, или на другом» [98] , – пишет по этому вопросу Владыка Антоний Сурожский. Декалог получает развитие в разветвленной системе Законодательства Моисея, хотя автор его тот же Бог, избравший Моисея в качестве посредника в отношениях с еврейским народом. В соответствии с двумя частями Завета законодательство также может быть разделено на две части, хотя это деление условно, нормы обеих частей представлены в книгах Моисея вперемежку, что указывает на недопустимость их противопоставления. Одни законы развивают первые четыре духовные заповеди, образуя, говоря современным языком, религиозное законодательство. Например, устанавливается праздник опресноков (Исх. 23, 15), требование принесения в дом Господа «начатков» (Исх. 23, 19), запрет на заключение союза с язычниками и их богами (Исх. 23, 32), дается указание об изготовлении скинии и ковчега (Исх. 25, 9-10), закон о жертве за грех (Лев. 4), закон о жертве повинности (Лев. 7) и т. д. Другая часть законодательства может быть отнесена к светской жизни, отношениям между людьми. Для современного исследователя имеет значение, конечно, вторая часть законов, но она должна рассматриваться во взаимосвязи с первой, одна без другой понята быть не может, да и конструктивно нормы обеих частей в значительной мере совпадают.

По своему характеру Законодательство Моисея является правовым. Вопрос о его правовом содержании требует специального рассмотрения, ибо не все, что облечено в форму закона, является правом, закон может быть и неправомерным. Кроме того, если Десятисловие – закон правовой, то его следует признать в качестве своеобразного метаправа по отношению к современному праву, что и делает необходимым сверять наше право с ветхозаветным.

Если исходить из понимания права как совокупности норм, регулирующих общественные отношения, имеющих прямое действие, адресованных неопределенному множеству людей, выражающих высшую волю и имеющих принудительную силу, то Закон Моисея, безусловно, правовой. Он исходит от самой высокой властной инстанции – от Бога, и выражает при этом волю народа, регулирует общественную жизнь, хотя, может быть, на взгляд современника, слишком детально (например, предписание иметь при себе лопатку для зарывания естественных отправлений (Втор. 23, 13)), подкрепляется силой духовного и общественного (за неимением государства) принуждения, имеет прямое действие в том смысле, что никаких дополнительных актов для исполнения Закона не требуется.

В литературе высказана мысль, которая может быть использована для подрыва правовой сущности Закона через отрицание его всеобщности. Утверждается, что в Законе «нормы поведения… обращены непосредственно к Моисею… изложены как повеление не всем, а самому собеседнику» [99] . Можно понять стремление автора таким путем доказать существование повышенной ответственности начальствующих лиц как носителей власти. Это действительно так. Но для этого вовсе не обязательно представлять Закон как акт индивидуального действия, лишать его признака всеобщности и тем самым усомниться в том, что он представляет собой правовую систему. Тем более что текст Закона не дает никаких оснований для таких сомнений.

Источник и хранитель правовой идеи. Господь излагал свои установления народу, и только ему, хотя в большей части через Моисея, чему имеется объяснение: существовала опасность поражения народа видом Бога. «И Господь сказал ему: пойди сойди, а потом взойди ты и с тобою Аарон; а священники и народ да не порываются выходить к Господу, чтобы не поразил их. И сошел Моисей к народу и пересказал ему» (Исх. 19, 24–25). В других местах Священного Писания Господь прямо велит Моисею, чтобы он объявил законы народу: «И вот законы, которые ты объявишь им» (Исх. 21, 1); «объяви сынам Израилевым и скажи им» (Лев. 25).

В Законе имеются требования индивидуального действия, адресованные конкретно Моисею, но они не являются нормами в собственном смысле этого слова, не что-то разовое, конкретное. Так, Моисею предписывается изготовление скинии («скинию же сделай из десяти покрывал…» (Исх. 26, 1)) и жертвенника (Исх. 27, 1), предлагается назначить Аарона священником для Бога (Исх. 28, 1) и т. д. Подобные предписания действительно нельзя отнести к правовым, но не о них идет речь.

Ветхозаветное право имеет лишь одну особенность: оно исходит от Бога и потому считается Божественным правом. Гуго Гроций в свое время разделил право на несколько видов в зависимости от источника его происхождения: волеизъявительное (право в собственном смысле слова), естественное и Божье; к последнему относится и Законодательство Моисея. Но такое деление имеет частный характер, оно помогает уяснить содержание тех или иных норм. На самом деле право в целом является Божьим; по мнению ученого, все названные виды «могут быть с полным основанием приписаны самому Богу, потому что ему было угодно, чтобы такие начала были нам присущи» [100] . Собственно, именно поэтому христианство признает Бога «источником и хранителем правовой идеи».

Под действием закона понимается возможность применения его за определенные деяния, к определенным лицам, в определенное время и определенном месте. Относительно деяний можно констатировать, что Закон Моисея, по крайней мере в его второй, светской части, применяется к деяниям, причиняющим вред общественным ценностям, охраняемым законом, а значит, представляющим общественную опасность. Как видно из Десятисловия, такими ценностями признавались: родители, жизнь и здоровье, нравственность, собственность, правосудие. Конкретное содержание этих ценностей достаточно сложное и образует предмет отдельного разговора. Вопрос в том, к какому по характеру норм законодательству следует отнести Законодательство Моисея: гражданскому, уголовному, административному или иному. Безусловно одно: это законодательство религиозное в целом и имеет, как отмечалось, в своем составе сугубо духовные нормы. Ясно также, что в нем содержатся нормы, регулирующие отношения собственности, трудовые, семейные и некоторые иные. Но проблема в том, что эти нормы, по содержанию являющиеся позитивными, включают санкции, что требует отнести их к охранительному праву. Позитивность сочетается с охранительностью и выражается в Законе только через нее. Такова конструкция ветхозаветного права: называется ценность, предписывается правило поведения по отношению к этой ценности, исключающее причинение определенного вреда, и, естественно, санкция за такой вред. Так, например, предписывается: «Всякий скотоложник да будет предан смерти» (Исх. 22, 19). Каких-либо иных нормативных источников, определяющих нравственность, в том числе в связи с животными, кроме Закона не существовало. Закон, таким образом, был правовым источником одновременно и нравственности, и ответственности за посягательство на нее. Кстати, такими свойствами обладают и отдельные нормы современного уголовного законодательства. Например, ст. 273 УК РФ, предусматривающая ответственность за создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ, является единственным нормативным источником, определяющим поведение человека по отношению к ЭВМ.

Нормы, содержащиеся в Законе, не дифференцированы по отраслям, и их трудно классифицировать по каким-либо признакам. Наличие санкции не является приоритетом какой-либо одной охранительной отрасли права; по органу, назначающему наказание, разграничение невозможно – наказание за всякое деяние определяет суд; характер санкций также не может быть взят за основу, поскольку современное уголовное законодательство включает и физические, и экономические меры воздействия.

Существует ряд деяний, которые носят однозначно уголовно-правовой характер. Это причинение смерти, побои, телесные повреждения. Иным отраслям права подобные наказания не присущи. Другая группа деяний носит явно гражданско-правовой, имущественный характер, и Закон предусматривает за их совершение возмещение виновным убытков. Так, в случае потравы скотом поля или виноградника виновный владелец скота должен возместить причиненный ущерб, вознаградив «лучшим из поля своего и лучшим из виноградника своего» (Исх. 22, 5). Однако в ряде подобных (имущественных) случаев Закон устанавливает фиксированную ставку (пеню), не связанную напрямую с размером причиненного ущерба. Например, человек – хозяин вола должен заплатить 30 сиклей серебра владельцу раба, если последнего этот вол забодает (Исх. 21, 23). Это явно штрафная санкция, которая может быть отнесена и к уголовно-правовой норме.

Таким образом, каких-либо критериев для дифференциации содержащихся в нем норм Закон не имеет, разделение права на отрасли еще впереди. Все нормы следует объединить в одну группу по признаку причинения вреда указанными в них деяниями и отнести к наиболее близкому в нашем понимании законодательству – уголовному. Закон распространяется на все деяния, посягающие на охраняемые им ценности и причиняющие предусмотренный в нем вред.

Часть указанных в Законе деяний не связывается с причинением вреда и не влечет каких-либо наказаний. Так, в Законе содержатся требования: «не следуй за большинством на зло», «бедному не потворствуй в тяжбе его», «шесть лет засевай землю твою… а в седьмой оставляй ее в покое, чтобы питались убогие из твоего народа» и т. д. (Исх. 23, 2–3, 10, 11). Они по характеру являются рекомендательными и могут рассматриваться в качестве моральных норм. Но подобные деяния нельзя исключать из предмета анализа, поскольку они создают общий фон нормативных требований и помогают понять сущность деяний, причиняющих вред.

Время действия Закона Моисея выводится из самого Закона с учетом положений Нового Завета. Законодательство Моисея – это собрание законов древности, которые касались только одного народа – еврейского. То есть его прямое юридическое действие по месту, времени и кругу лиц локально. Однако христианство расширило пределы духовного действия Закона, и в этом отношении Закон оказывается актуальным и для современности; если же он продолжает действовать в духовном поле, то он не может не влиять и на современное право, по крайней мере тех стран, религии которых основываются на Ветхом Завете, поскольку право, как и религия, – составная часть духовности общества.

Вопрос о том, действует ли и как действует Закон в современном обществе, не имеет однозначного решения. С одной стороны, Иисус Христос говорит, что «Закон и пророки до Иоан на» (Лк. 16, 16), а ап. Павел утверждает, что «конец закона – Христос» (Рим. 10, 4). С другой – сам Иисус Христос свидетельствует о том, что Закон будет действовать, «пока не исполнится все» (Мф. 5, 17–18). Видимо, эта проблема решаема при условии, если различать в Законе духовную и юридическую стороны. Юридический компонент Закона подчинен духовному, с помощью сугубо юридических средств нельзя решать все вопросы духовного плана. Беда Израиля как раз в том, что он не учел этого обстоятельства и уповал в духовной сфере на исполнение Закона. «Израиль, искавший закона праведности, не достиг до закона праведности… потому что искали не в вере, а в делах закона» (Рим. 9, 31–32). Это важно иметь в виду и нашему современному обществу, которое должно извлечь уроки, понимать недостаточность жизни только по праву, по закону, на чем стоит демократия; в душе человека должно быть нечто большее, чем закон, чем демократия.

Закон прекратил действие как юридическое средство, но продолжает действовать в духовном плане с теми поправками, которые внесены Иисусом Христом. Так, в отношении шестой заповеди, «Не убивай», Он говорит: «Вы слышали, что сказано древним: не убивай; кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Мф. 5, 21–22). Или: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших…» (Мф. 5, 43–44). До требования любви к врагам наше законодательство не дошло, оно даже отходит от многих положений Закона, игнорируя установление ответственности за скотоложство, мужеложство (без насилия), как это было в предыдущем УК РСФСР, прелюбодеяние, непочтительное отношение детей к родителям, ворожбу и обращение к колдунам и т. д. Учитывая, что в России каких-либо общепринятых, тем более писаных, норм морали не существует, уголовное законодательство должно взять на себя роль источника норм общественной морали и нравственности. Если мы читаем УК РФ и видим отсутствие ответственности за скотоложство, то, естественно, руководствуясь принципом «разрешено все, что не запрещено законом», делаем вывод о допустимости моралью таких действий; если мужеложство осуждается обществом только в его насильственной форме, значит, ненасильственный акт одобряется. Представляется, что ответственность за скотоложство и мужеложство во всех его формах должна быть восстановлена, а за ворожбу и колдовство – установлена, хотя и не в прямой постановке. Что касается посягательств на родителей (равно как и родителей на детей), можно было бы отразить их в УК РФ в качестве обстоятельств, отягчающих наказание. Сложнее обстоит дело с прелюбодеянием. Это явление настолько распространилось и укоренилось, что правовыми средствами оно вряд ли устранимо, здесь необходимо использование воспитательных, в том числе религиозных, средств. Таким образом, Закон, сохраняя прямое духовное действие, должен опосредованно, с учетом новых реалий влиять и на законодательство светское.

Расширилось действие Закона и по кругу лиц. Евреи, которым был дан Закон первоначально, утратили богоизбранность нарушением Закона. Закон стал законом для всех, кто исполняет его. Сбылись слова Иисуса Христа: «Отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его» (Мф. 21, 43); «И придут от востока и запада, и севера и юга, и возлягут в Царствии Божием» (Лк. 13, 29).

Христианство, несущее в себе Закон Моисея в преображенном виде, стало государственной религией Римской империи, затем, в очищенном виде, религией Византии, а оттуда пришло и на Русь. С этого момента всю историю христианства, в том числе в ветхозаветной ее части, следует считать и историей русского православия. Как отмечает архимандрит Платон (Игумнов), принятие христианства в его византийской традиции явилось для Руси «ее историческим посвящением и введением в семью христианских европейских народов… С принятием христианства Русь стала полноправной участницей мирового культурно-исторического процесса…» [101] .

Таким образом, Закон Моисея не имеет пределов действия по деяниям, кругу лиц, месту и времени, по крайней мере в своей духовной части, но, выступая в качестве фактора, участвующего в образовании духовного поля, он влияет и на современное действующее право.

Вначале было Слово, и Слово было у Бога. Законодательство Моисея опирается на писаные источники, что обеспечивает возможность его действия. До Законов Моисея существовали, конечно, нормы поведения, по которым жил еврейский народ. Однако они имели земной, сугубо бытовой характер, будучи основанными на обычаях и традициях. Законодательство Моисея – это первые систематизированные и писаные законы, данные Богом. Их можно с полным основанием охарактеризовать как первое слово Господа Бога в области права: «Вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог… Все через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Ин. 1, 1–3). Все, что было в юриспруденции государств, по крайней мере христианской ориентации, изначально исходило из Законов Моисея. В большинстве культур право «произошло от религии и в определенные эпохи, такие как католическое Средневековье или век пуританства, опиралось на религиозные элементы», которые только «за последние два столетия… были постепенно утрачены» [102] .

Действительно, существовавшие в России законодательные акты, например Судебники 1497 и 1550 гг., Соборное уложение 1649 г., последующие уложения, в том числе уголовные, почти в полном объеме включали в себя нормы Закона Моисея, конечно конкретизируя и развивая их в соответствии с российскими реалиями. Существовал своеобразный свод нравственных норм поведения, который был в России и может стать в будущем основой светской морали и светского права, в том числе уголовного.

Законы Моисея создавались на своеобразной исторической основе. Бог вводил еврейский народ в Землю, которую он обещал его предкам. Его волеизъявление нельзя рассматривать только как акт передачи земли, на которой обитал один народ, другому народу, богоизбранному. Это было бы не по-божески, несправедливо, ибо все люди – Божьи твари, у Бога не может быть «любимчиков». Передача земли преследовала две цели. Одна из них – совершить акт возмездия в отношении народа, жившего на Земле обетованной, – хананеян, которые до того впали в язычество, «мерзость запустения»,

что их нужно было рассеять как народ. Орудием возмездия и воздействия, как обычно в таких случаях, избирается другой народ, в данном случае еврейский. В этом смысле еврейский народ является богоизбранным. Таким же путем сам этот народ, когда отступил от Бога, потом был наказан, уведен в плен ассирийцами и вавилонянами. Другая цель – сформировать новый народ, свободный от прежних, языческих представлений, привычек и традиций, народ, в среде которого мог бы явиться миру сам Господь, Мессия, Иисус Христос. Для этого надо было подвергнуть народ тяжелым испытаниям, очищающим души, заставляющим искать спасение в единой, высшей ипостаси; дисциплинировать его, научить подчиняться воле одного человека, т. е. внедрить единоначалие; дать ему законы, по которым он мог бы жить полноценной жизнью, в полной гармонии с собой, с окружающим миром и, главное, с Богом. Без таких законов народ не мог состояться, он неминуемо должен был превратиться в кочующее племя, живущее по языческим верованиям окружающих народов. Закон, данный Богом и принятый по свободной воле народом, стал средством беспрецедентной организации и консолидации общества, укрепления единоначалия.

По правде суди ближнего твоего. Законы изложены в четырех из пяти книг Моисея: Исход, Левит, Числа, Второзаконие. Основной является Исход, последующие главным образом развивают изложенные в ней нормы. Книга Левит в основном посвящена богослужебному уставу, вводит законы о приношениях и жертвах, о пище, болезнях, чистоте и нечистотах, святости и праздниках. Здесь заложена основа Нового Завета: «Люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19, 18). Моисей вновь возвращается к основным законам, изложенным в Исходе, разъясняя и толкуя их в связи с религиозными постановлениями. Так, в связи с правилами милости к бедным и пришельцам постановляется: «не крадите, не лгите и не обманывайте друг друга», «не грабительствуй», «не делай неправды в суде», «по правде суди ближнего твоего» (Лев. 19, 11; 13; 15). Но появляются и новые детали, углубляющие милосердный смысл законов: «не злословь глухого и пред слепым не клади ничего, чтобы преткнуться ему» (Лев. 19, 14); «не будь лицеприятен к нищему и не угождай лицу великого» (Лев. 19, 15) и т. д.

Числа – книга о сорокалетнем кочевье израильтян по Синайскому полуострову после выхода из Египта, о переписи населения, обязанностях священников и левитов, обустройстве жизни на Земле обетованной. Однако здесь имеются положения, относящиеся к исполнению наказаний. Так, Моисей отдает приказание судьям об умерщвлении израильтян, начавших блудодействовать с язычниками-мадианитянами. Уничтожено было 24 тыс. человек (Числ. 25, 5–9). В этой же книге подробно излагается норма уголовно-исполнительного характера – об обустройстве городов-убежищ, «куда мог бы убежать убийца, убивший человека неумышленно» (Числ. 35, 11), «чтобы не был умерщвлен убивший, прежде нежели он предстанет пред общество на суд» (Числ. 35, 12). Дело скрывшегося в убежище убийцы должно быть рассмотрено судьями: «общество должно рассудить между убийцею и мстителем за кровь» (Числ. 35, 24), причем для обвинения в убийстве должно быть не менее двух свидетелей (Числ. 35, 30), но осужден он в случае установления умысла мог быть только на смерть, выкуп за душу убийцы не полагался (Числ. 35, 31). Здесь же дается пояснение относительно различий между умышленным и неосторожным лишением жизни (Числ. 35, 16–18, 20–23).

Кроме того, в книге содержится важное положение о праве «мстителя за кровь» самому «умертвить убийцу». Такое право принадлежит ему только в отношении того, кто убивал с умыслом («лишь только встретит его, сам может умертвить его» (Числ. 35, 19), и того, кто, убежав в город-убежище, оставил его ранее наступления положенного события – «смерти великого священника» (Числ. 35, 25–28).

Второзаконие и повторение (напоминание накануне вступления в Землю обетованную) основных законов и наставлений о том, как должен жить израильский народ. Главный смысл книги не в самих законах, а в наставлениях, требованиях послушания народа законам.

Основные идеи Закона получили развитие в исторических книгах Ветхого Завета и книгах пророков. Исторические книги (от Книги Иисуса Навина до Книги Есфири) посвящены главным образом завоеванию и освоению израильтянами Земли обетованной. Главный их смысл в том, что Господь благоприятствовал избранному народу, защищал и давал ему силу, пока было послушание Ему, Его Заветам, законам и постановлениям. Отступление от законоустановлений, оязычествление жизни привели к утрате Божией благодати и покровительства и, как следствие, падению Израиля, уводу народа в плен. Жизнь порождала новые общественно опасные деяния, которые признавались преступлениями. Так, Иисус Навин, отдавая уже занятые земли коленам Рувимова и Гадова и половине колена Манасиина, повелел мужчинам, способным сражаться, идти вперед с другими коленами помогать им отвоевывать для них необходимые территории. За неповиновение этому требованию устанавливалась смертная казнь (Нав. 1, 14–18). Неповиновение – преступление, вызванное военной обстановкой, его не было при создании Законов Моисея. Тем же обстоятельством военного времени обусловлено применение группового наказания (в отношении семьи Ахана) за присвоение военного трофея (Нав. 7, 1, 24, 25).

Меньший заслуживает помилование, а сильные сильно будут истязаны . Неоднократно напоминаются требования законов и подлежащие применению наказания. Классификация наказаний становится более четкой и развитой, появляются такие виды наказания, как изгнание и заключение в темницу, которых не было в Законодательстве Моисея: «Кто же не будет исполнять закон Бога твоего и закон царя, над тем немедленно пусть производят суд, на смерть ли, или на изгнание, или на денежную пеню, или на заключение в темницу» (1 Езд. 7, 26).

Книги премудрости, притчей и пророческие книги говорят о значении послушания Законам, вскрывают пороки и нарушения, содержат призывы к восстановлению законности и надлежащей религиозной жизни. В то же время в отдельных из них содержатся идеи, развивающие некоторые нормы Закона. Например, в Книге премудрости Соломона излагается идея дифференциации ответственности в зависимости от подчиненности виновных таким образом, что начальник должен нести более строгую ответственность по сравнению с подчиненными: «…строг суд над начальствующими, ибо меньший заслуживает помилования, а сильные сильно будут истязаны» (Прем. 6, 6). В этом тезисе уже проглядывает современное обстоятельство, исключающее преступность деяния, совершенного во исполнение приказа начальника (ст. 42 УК РФ).

Царь Соломон формулирует требование неотвратимости ответственности: «…суд над согрешающими следует всегда за преступлением неправедных» (Прем. 14, 31). Будучи мудр и справедлив, он требовал того же и от судей, обличая отступления от правосудия; они во имя истины должны быть готовыми к тому, чтобы оказаться «нелицеприятными», пострадать за свое убеждение и принятое решение. Быть лицеприятным для настоящего судьи практически невозможно, его решение всегда вызывает недовольство одной из сторон; угождение и обвинению и защите часто является следствием отступления от законов, вызывающего негодование общества. «Иметь лицеприятие на суде – нехорошо. Кто говорит виновному: „ты прав“, того будут проклинать народы, того будут ненавидеть племена; а обличающие будут любимы, и на них придет благословение» (Притч. 24, 23–25); «оправдывающий нечестивого и обвиняющий праведного – оба мерзость перед Богом» (Притч. 17, 15). Основа правосудия – показания свидетеля, и к нему обращается царь Соломон: «Не будь лжесвидетелем на ближнего твоего» (Притч. 24, 28).

В Книге пророка Исайи мы встречаем осуждение злоупотребляющих законодательной властью и законом: «Горе тем, которые постановляют несправедливые законы и пишут жестокие решения» (Ис. 10, 1). «Горе тем, которые за подарки оправдывают виновного и правых лишают законного» (Исх. 5, 23). Подобное осуждение содержится и в других книгах. «Строящий дом свой на чужие деньги – то же, что собирающий камни для своей могилы», – говорит Сирах (Сир. 21, 9). Он указывает на отдаленные, но гибельные последствия совершения корыстных действий, связанных с хищениями и притеснением: «Убивает ближнего, кто отнимает у него пропитание, и проливает кровь, кто лишает наемника платы» (Сир. 34, 22). Как жаль, что эти слова не слышны в нашем обществе! Он понимает сложившуюся в обществе несправедливость и с горечью предлагает житейски мудрую рекомендацию: «Не давай взаймы человеку, который сильнее тебя; а если дашь, то считай себя потерявшим» (Сир. 8, 15).

В этой книге содержатся высказывания, относящиеся и к основаниям ответственности. Так, говорится, что Господь «воздаст человеку по делам его, и за дела людей – по намерениям их» (Сир. 35, 21).

Здесь, во-первых, содержится такая характеристика наказания, как воздаяние, от чего неосмотрительно, как представляется, отказалась отечественная уголовно-правовая теория, а во-вторых, изложено объективно-субъективное основание ответственности.

Объективное основание – деяние, причиненный вред, которые оцениваются во взаимосвязи с субъективным основанием – намерением: виной и целью.

Уголовно-правовая характеристика Ветхого Завета (институты преступления и наказания). Законодательство Мо исея обладает рядом показателей, свойственных уголовному закону. Наиболее важными из них являются установления, касающиеся вины, наказания и обстоятельств, исключающих ответственность.

Виновность и вина. В Законодательстве Моисея отсутствует понятие вины в нашем представлении. Законодатель признает психическое, субъективное основание ответственности наряду с объективным; лицо не может нести ответственность только за факт причинения вреда, необходимо еще установить характер его психического отношения к содеянному. Однако при оценке этого отношения используются признаки, непосредственно указывающие на наличие или отсутствие умысла; категория вины не применяется.

Между тем термины «вина» и «виновность» достаточно распространены, но они наполнены несколько иным смыслом по сравнению с тем, что излагается в теории современного уголовного права, и обозначают не только и не столько психическую деятельность, сколько оценку поведения: упречно оно или безупречно. Виновность – общий показатель того, что лицо совершило инкриминируемое деяние, его действие (бездействие) послужило источником вреда и совершено умышленно (неосторожно). Этот термин в большей степени указывает на объективную, причинную связь деяния с наступившим последствием. Например, если вол забодал человека до смерти в первый раз, «хозяин не виноват», но если такой случай не первый «и хозяин его, быв извещен о том, не стерег его», то «хозяина… предать смерти» (Исх. 21, 28–29), т. е. он виноват. Выражения «виноват», «не виноват» указывают на наличие или отсутствие акта бездействия, наличие или отсутствие у хозяина обязанности следить за своим волом. Ни о каком психическом отношении речи не идет.

В книге Исход встречается еще более странное для нашего понимания выражение «не повинен смерти». Имеется в виду ситуация, когда один ударил другого, и тот не умер, но слег в постель, а потом, излечившись, встал и начал ходить «с помощью палки». В этом случае ударивший «не будет повинен смерти; только пусть заплатит за остановку в его работе и дает на лечение его» (Исх. 21, 19). По всей видимости, речь идет о неумышленном причинении вреда здоровью, влекущем возмещение ущерба. Термин «не повинен смерти» несет особую смысловую нагрузку, он означает отсутствие деяния, достойного наказания смертью. То есть опять следует говорить о вине не как или не только как о психической категории, но как об общей оценке содеянного. В тех случаях, когда законодатель желает придать какое-то значение психической стороне преступной деятельности, он обращается не к категории вины, а непосредственно к умыслу или неосторожности, т. е. тому, что современная теория уголовного права России и уголовное законодательство включают в содержание вины.

Признается только прямой умысел, признак которого выражается терминами «злоумышление», «намерение» и т. п. Косвенный умысел, как представляется, не получил еще признания, он уравнен с неосторожностью; все, что не свидетельствует о прямом умысле (злоумышлении, намерении), суть неосторожность или случайность. В этом отношении характерно описание состава убийства: «Кто ударит человека, так что он умрет, да будет предан смерти. Но если кто не злоумышлял… то Я назначу у тебя место, куда убежать убийце. А если кто с намерением умертвит ближнего коварно, то и от жертвенника Моего бери его на смерть» (Исх. 21, 12–14).

В приведенной формулировке очевидно противопоставление прямого умысла (в терминах «злоумышлял», «с намерением», «коварно») только неосторожности (или ошибке), ибо «место, куда убежать убийце», – это город-убежище (их было всего шесть), предназначенный для тех, кто совершил убийство неумышленно.

В Законе дается подробное описание признаков умышленного убийства, имеющих криминалистическое, доказательственное значение; руководствуясь ими, можно было установить, действовал ли причинитель смерти умышленно либо неосторожно. Эти признаки определялись, как и сейчас, характером используемого орудия, способом действия, предшествующими отношениями, мотивом и целью: «Если кто ударит кого железным орудием так, что тот умрет» (Числ. 35, 16); «Если кто ударит кого из руки камнем, от которого можно умереть, так что тот умрет» (Числ. 35, 17); «Если деревянным орудием, от которого можно умереть, ударит от руки так, что тот умрет» (Числ. 35, 18); «Если кто толкнет кого по ненависти, или с умыслом бросит на него что-нибудь так, что тот умрет, или по вражде ударит его рукою так, что тот умрет… он убийца» (Числ. 35, 20–21). Умысел отсутствует, «если он толкнет его нечаянно, без вражды, или бросит на него что-нибудь без умысла, или какой-нибудь камень, от которого можно умереть, не видя, уронит на него так, что тот умрет, но он не был врагом его и не желал ему зла» (Числ. 35, 22–23).

Закону известно и понятие ошибки. Ошибка, однако, категория своеобразная, не равнозначная нашему пониманию ее как психического состояния, исключающего вину. Ошибка, по Закону Моисея, может быть и виновным деянием. Так, в книге Левит читаем: «Если же все общество Израилево согрешит по ошибке… и сделает что-нибудь… чего не надлежало делать, и будет виновно» (Лев. 4, 13). В другом месте читаем в отношении начальника: «…если согрешит начальник и сделает по ошибке… чего не надлежало делать, и будет виновен» (Лев. 4, 22).

Очевидно, термин «ошибка» здесь охватывает два психических состояния: ошибку в собственном смысле слова, как невиновное совершение деяния, и ошибку как неосторожность, на которую указывает приведенное в текстах выражение «чего не надлежало делать». Оно означает, что и общество, и начальник совершили необдуманно что-то, от чего они должны были воздержаться. Это уже ближе к нашему пониманию преступного легкомыслия.

Еще более заметными становятся основания для выделения ошибки-неосторожности в том, как Закон дифференцирует ответственность за вину, допущенную по ошибке, в зависимости от должностного положения нарушителя. За одно и то же деяние священник должен принести из крупного скота тельца (Лев. 4, 3), начальник – козла (Лев. 4, 23), а если кто из народа – козу (Лев. 4, 23). В этом распределении меры ответственности действует принцип «кому больше дано (в смысле обязанностей), с того больше спросится (ответственность)». Священник и начальник в большей степени обязаны помнить и соблюдать установленные правила, с них и больший спрос.

Сущность ошибки-неосторожности заключена в неведении относительно нарушаемого запрета, т. е. неосознании опасности деяния, что характерно и для нашего понимания неосторожности: «Если кто… сделает что-нибудь… чего не надлежало делать, и по неведению сделается виновным» (Лев. 5, 17). Однако, как известно, по неведению возможно и случайное причинение вреда, о чем Закон молчит.

Неожиданным на первый взгляд выглядит признание вины не только на момент совершения негативного деяния, но и на момент появления у лица знания о совершении им данного деяния.

Действующий УК РФ не предусматривает случаев, когда, предположим, водитель, сбив пешехода, не замечает этого, а спустя некоторое время, увидев на своей автомашине следы крови и вмятины, услышав от кого-то о происшествии, сопоставив все обстоятельства, приходит к выводу, что он виновен в гибели человека. В УК РФ значение имеет психическое состояние такого водителя только на момент происшествия, но не после него. Ветхий Завет предусматривает такую ситуацию. Так, если кто «прикоснется к нечистоте человеческой… от которой оскверняются, и он не знал того, но после узнает, то он виновен» (Лев. 5, 3). Здесь имеет место перенос вины на момент ее осознания. Это важно в первую очередь для верующего, который, поняв, что сотворил грех, должен с этого момента признать его и очиститься, принести «Господу за грех свой… жертву повинности» (Лев. 5, 6). Однако такой же, по сути, подход применяется и в нашем законодательстве, когда суд, вынеся обвинительный приговор, признает лицо виновным в совершении преступления независимо от того, сознавал или не осознавал подсудимый лично факт совершения им преступления, официально он «осознает» этот факт после совершения преступления, с момента осуждения и признания виновным. Возникает вопрос: что констатирует суд, признавая лицо виновным в совершении преступления, – факт совершения им преступления в целом или только психическое состояние на момент совершения преступления? Представляется, что он термином «виновный» охватывает и то и другое, дает юридическую оценку содеянного в целом, а не констатирует только наличие умысла (неосторожности), что делал и судья Ветхого Завета. Выходит, что мы должны различать понятия вины как умысла и неосторожности и виновности как оценки содеянного в качестве преступления. Возможно, есть смысл снова вернуться к обсуждению оценочной теории вины, которая была в свое время отвергнута.

В Законе, его духовной, религиозной части, встречается и термин «небрежность»: «И сказал Господь Аарону: ты и сыны твои… понесете на себе грех за небрежность во святилище… за неисправность в священстве вашем» (Числ. 18, 1). Это понятие никак не связано с характеристикой вины, оно выражает не более чем пренебрежительное, без должного чувства благоговения отношение к исполнению обязанностей священнослужителя. Но само небрежение рассматривается как грех и, следовательно, как объективный поведенческий акт, что делает данное понятие адекватным понятию виновности.

Неотвратимость наказания. Наказание – неотъемлемый компонент Законодательства Моисея, оно освящено Богом, принято еврейским народом как должное. В противном случае, как представляется, этот народ не мог бы существовать в течение 4000 лет, руководствуясь только законом, имея во главе лишь судей, священников и старейшин.

Наказание – изначально установленное Богом средство воздействия на созданное им человеческое существо. Заключая с Адамом свой первый Завет, Господь предупредил, чтобы он не ел «от дерева познания добра и зла», в противном случае «смертью умрешь» (Быт. 2, 17). Это значит, что уголовное законодательство началось с Божьего установления; первоначальный вид наказания – смертная казнь, и обязательное условие применения наказания – указание о нем в Завете (Законе), т. е. предупреждение о возможности его применения в связи с совершением конкретного деяния. Кроме того, в первом же Завете выделена существенная черта относительно основания применения наказания – свобода воли человека. Господь Бог запретил Адаму есть от дерева познания добра и зла, но не исключил вовсе такую возможность, иначе бы Он не оставил это дерево в саду вместе с деревом жизни, Он предоставил Адаму самому выбирать: быть в согласии с Богом и жить вечной жизнью либо стать независимым от Бога и быть обреченным на смертную жизнь. Адам добровольно выбрал второе.

Поучительно и исполнение наказания: Бог в первую очередь наказывает обольстителя Евы, змея, т. е. Сатану, соблазнившего людей, выступившего в роли подстрекателя, а затем только Адама и Еву. Это пример того, что должно строго наказывать подстрекателей и организаторов преступлений, тех, кто склоняет исполнителей к совершению преступных деяний.

Следует отметить также неотвратимость наказания: Господь мог бы проявить милость и простить первый грех Адаму, но Он, как всевидец, скорее исходил из бесперспективности такого акта милосердия.

В целом же Господь милосерд по отношению к наказываемому. Иов, страшась Божьей кары («Страшно для меня наказание от Бога» (Иов. 31, 23)), предупреждая о неотвратимости наказания («Нет тьмы, ни тени смертной, где могли бы укрыться делающие беззаконие» (Иов. 34, 22)), в то же время призывает подчиняться воле Бога и рассчитывать на его милость: «Блажен человек, которого вразумляет Бог, и потому наказания Вседержителева не отвергай; ибо Он причиняет раны и Сам обвязывает их; Он поражает и Его же руки врачуют» (Иов. 5, 17–18). Царь Соломон также говорит слова, способные утешить осужденного: «Кого любит Господь, того наказывает и благоволит к нему» (Притч. 3, 11–12). Таким же образом должно относиться и государство к тому, кого наказывает. Наказание – это вразумление, несущее в себе доброту, сострадание и излечение, это создание условий, предупреждающих совершение нового преступления.

Знание Закона – предпосылка познания мира. Большое значение Закон придает презумпции знания Закона, а значит, наказания. Закон, собственно, и был дан, причем в письменном виде, чтобы народ был ознакомлен с ним. Только при этих условиях (опубликование и ознакомление) справедливо утверждение ап. Павла: «Где нет закона, нет и преступления» (Рим. 4, 15). Знание законов – необходимая предпосылка познания человеком окружающего мира, в том числе сущности установленных общественных отношений, регулируемых нравственностью и правом.

Вся система (религиозная и светская) управления еврейским народом заботилась о том, чтобы Закон стал достоянием народа, только в этом случае можно говорить о его ответственности за деяние, указанное в Законе. Пророк Осия, реагируя на правовое невежество, провозглашал: «Истреблен будет народ мой за недостаток ведения» (Ос. 4, 6), «невежественный народ погибнет» (Ос. 4, 14). Моисей, обращаясь к народу, требовал: «Поставь себе большие камни и обмажь их известью; и напиши на камнях сих все слова закона сего» (Втор. 27, 2–3).

Важно понять также сущность наказания, как она определена Богом. Наказание – это воздаяние. «Отмщу врагам Моим и ненавидящим Меня воздам» (Втор. 32, 41), – говорит Господь. Эти слова, как представляется, должны быть приняты во внимание при формулировке целей наказания в УК РФ. Положения ч. 2 ст. 43 УК РФ не раскрывают действительной сущности наказания, маскируя идею воздаяния, которая фактически присутствует в наказании под ничего не значащим лозунгом восстановления социальной справедливости.

«Жестоковыйность» народа. Система и содержание наказаний определяются естественно-историческими и социально-психологическими условиями жизни общества. Закон включает те виды наказаний, которые принимаются обществом, соответствуют его представлениям о справедливости, учитывает степень «жестоковыйности» народа. Наиболее строгий вид наказания – смертная казнь; ее основой является постулат «душу за душу» (Втор. 21, 23). Способы исполнения этого наказания: побивание камнями, повешение и сожжение.

Побивание камнями имеет ту особенность, что исполнение этого наказания практиковалось как групповое, коллективное. Тем самым это мероприятие делалось как бы народным. Вспомним, какую борьбу вел Иисус Христос против книжников и фарисеев, признававших смертным грехом делать какие-либо дела, в том числе дела милосердия, в субботу. Этот запрет прочно вошел в историческое сознание народа с того случая, когда по повелению Господа, данному через Моисея, «все общество» вывело из стана задержанного в пустыне «человека, собиравшего дрова в день субботы», «и побили его камнями, и он умер» (Числ. 15, 32–36).

Побивание камнями предусматривалось не только за религиозные преступления типа названного, но и за деяния светского характера, например за непокорность родителям (Втор. 21, 21).

Смертная казнь в виде сожжения имела целью особое устрашение. Например, такое наказание было предусмотрено для того, «кто возьмет себе жену и мать ее» (Лев. 20, 14).

Повешение, пожалуй, наиболее распространенная форма смертной казни. «Если в ком найдется преступление, достойное смерти… ты повесишь его на дереве» (Втор. 21, 22). Это означает, что во всех нормах, где за преступление предусмотрена смертная казнь, но не указан способ ее исполнения, в качестве такового будет применено повешение. Существовало определенное правило сохранения повешенного на дереве: его тело «не должно ночевать на дереве», его до лжно предать погребению в тот же день (Втор. 21, 23).

Следующий вид физического наказания – членовредительство. Помимо закона равного возмездия («глаз за глаз», «зуб за зуб»), возможно и возмездие неадекватное. Так, женщине, схватившей в драке мужчину за срамный уд, полагалось отсечь руку (Втор. 25, 11–12).

К числу физических наказаний следует отнести и побои. Этот вид наказания (до 40 ударов) мог быть применен, в частности, к виновному в необоснованной тяжбе (Втор. 25, 1–3).

Наряду с физическими наказаниями применялись и наказания денежные в виде платы серебром (Исх. 21, 32; 22, 7). Наконец, следует отметить возможность замены наказания выкупом. Например, о возможности такого выкупа говорит Иов (Иов. 36, 18).

Системный анализ проблемы наказаний, предусмотренных Законодательством Моисея, требует отдельного изложения. Здесь же рассмотрим лишь некоторые вопросы.

Первый вопрос касается времени появления запрета на убийство: появился ли он только после заповеди «не убивай» или существовал еще до него? В литературе высказано мнение, что «запрет на убийство, на казнь существовал задолго до заповеди „не убий“» [103] . Автор ссылается при этом на историю с Каином: «Сделал Господь (Бог) Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его» (Быт. 4, 15).

Как представляется, смысл Божьего запрета на убийство Каина иной. Господь, упрекнув Каина в том, что он убил Авеля («голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли»), наложил на него проклятие: «Ныне проклят ты от земли… когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле» (Быт. 4, 11–12). Это наказание Каин воспринял как чрезмерное, ни с каким иным, даже со смертью, не сравнимое: «Наказание мое больше, нежели снести можно» (Быт. 4, 13). И вот, для того чтобы обеспечить исполнение наказания, назначенного Богом, нужно было не допустить убийства Каина кем-либо, и Бог сделал Каину соответствующее «знамение». Именно такую трактовку рассматриваемому событию дает Святой Ефрем Сирин, выделяя подтекст Божьего решения: «Но если умрешь, то как исполнится на тебе Божие определение» [104] . Можно говорить о мотивах назначения Богом Каину наказания, почему Он не наказал его смертью. Но подобные вопросы Богу не задаются, тем более если учесть, что у Бога «все живы» и в наказании смертью Бог усматривает нечто иное, чем люди: не горе, не утрату, а назидание во имя духовного спасения.

История с Каином, как видим, не может использоваться для подтверждения тезиса о существовании запрета на убийство до Законодательства Моисея. Однако сам этот тезис имеет право на существование. Предварительно следует развести понятия «убийство» как преступление и «смерть» как наказание. Они не тождественные: в убийстве всегда имеет место произвол, воля одного человека, противозаконность, а в наказании в виде смерти – высшая воля, обеспечение высшей справедливости. Убийство – изначально неприемлемое для Бога и человечества явление, но правовой, писаный запрет на него впервые появляется в Законе Моисея. Из этого не следует, что ответственности за убийство не существовало ранее того, иначе бы Бог не реагировал так на поступок Каина, наказав его по-своему. Источником запрета на убийство является само сотворение Богом жизни на земле, жизнь исключает смерть, тем более что первый человек был бесмертным. Никто не мог по своему усмотрению лишить человека жизни, не нарушив Божьего плана сотворения человека. Господь «вдунул в лице дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Быт. 2, 7).

Право Божье, как отмечалось, дано было человеку с момента сотворения человека, и первым таким правовым актом явился Завет, заключенный между Богом и Адамом, содержащий запрет есть от дерева познания добра и зла. Что касается смерти как наказания, она также дана Богом, является компонентом первоправа, в котором есть позитивная часть (плодиться и размножаться, владычествовать над природой, возделывать Эдемский сад и «хранить его», давать имена всякой душе живой) и охранительная, содержащая требование и ответственность за его нарушение: «от древа познания добра и зла и не ешь от него, ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт. 2, 17).

Вопрос о смысле выражения «смертью умрешь» действительно многозначный, и на нем остановимся ниже. Но при любом варианте его истолкования нельзя не констатировать, что речь идет о наказании за непослушание, нарушение запрета, первого закона, что это наказание имеет вид смерти и оно от Бога. И установлено оно для того, чтобы не стал вечным сотворенный Адамом грех и не укоренился, «не стал жить вечно» (Быт. 3, 22).

Интересно решение вопроса об исполнении назначенного Богом наказания. Бог, приговорив Адама к смерти, не убивает его сразу же, а переводит его в иную жизнь, из рая на землю, из жизни вечной в жизнь смертную, чтобы в поте лица есть хлеб свой и, будучи прахом, в прах возвратиться (Быт. 3, 19). Способом исполнения смерти выбрано отлучение Адама от «дерева жизни»: «как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно» (Быт. 3, 22). Наказание, таким образом, «изображается как предоставление полной свободы действий силам природы, стремящимся привести живой организм к распаду» [105] . Такой способ наказания непокорных воле Бога (использование сил природы) типичен. Вспомним «казни египетские», когда Господь наслал на строптивого фараона и его страну песьих мух, саранчу, жаб и т. д. Чтобы не было никаких сомнений в действительности намерений Бога относительно исполнения смертного наказания, «на востоке у сада Едемского» поставлен херувим «и пламенный меч обращающийся, чтобы охранять путь к дереву жизни» (Быт. 3, 24). Меч – орудие смерти.

Вместе с тем в наказании Адама нельзя видеть акт мести, кары, но любви и милосердия Бога к своему первотворению. Во-первых, Бог видит действительный источник поступка первых людей: это Сатана в виде змея, который и наказывается в первую очередь. Что примечательно, в состав наказания входит постоянная вражда с человеком, исход которой оптимистичен для людей: в ней верх одерживает человек, ибо Сатана в виде змея способен лишь «жалить в… пяту», в то время как человек «будет поражать… в голову» (Быт. 3, 15). Во-вторых, наказывая Адама путем лишения доступа к дереву жизни, Господь Бог проявляет сострадание к нему: нельзя допустить, чтобы тяжелая участь, определенная Адаму и Еве, длилась вечно. «Сделал же сие для того, чтобы животворный дар не послужил к их бедствию, а принятие от древа жизни не принесло им большего несчастия, в сравнении с тем, какое принесено им древом познания» [106] .

Второй вопрос, относящийся к проблеме наказания по Ветхому Завету, – о сущности выражения «смертью умрешь», указываемого во многих нормах Закона. Поставивший его Р. А. Папаян считает, что это выражение не всегда обозначает физическую смертную казнь. В духовном плане оно всегда должно рассматриваться как смерть, но «смерть для Бога», как «разрыв связи человека с Богом» [107] . Что касается фактической стороны вопроса, рассматриваемое выражение, по мнению автора, может оцениваться в качестве физической смертной казни только в случае, когда в санкции, где называется «предание смерти», указывается также способ исполнения этого наказания, например побитие камнями, сожжение и т. д. [108] . Если этого дополнительного указания нет, то смерть нужно понимать только в духовном плане. Так, реальная смертная казнь имеется в виду в установлении: «Хулитель имени Господня должен умереть, камнями побьет его все общество» (Лев. 24, 16), и она отсутствует в указании: «Если кто будет прелюбодействовать с женою ближнего своего: да будут преданы смерти и прелюбодей и прелюбодейка» (Лев. 20, 10).

Представленная позиция выглядит достаточно спорной. Во-первых, Законы Моисея – одновременно и духовные и светские; указываемые в них деяния наказуемы и в духовном плане, и мирском. Последнее означает, что нарушитель должен пострадать физически или материально. Если это так, то получается, что в формулировке «да будет предан смерти» не содержится каких-либо мирских страданий, а это делает Закон легковесным, лишает его предупредительной силы, ибо, как показывает ветхозаветная история, евреи не настолько были одухотворены, чтобы руководствоваться только духовным наказанием; они легко отворачивались от Бога и вновь возвращались к нему только после хорошей встряски типа той кровавой расправы, которую учинил над ними Моисей в связи с изготовлением «золотого тельца», или вавилонского нашествия и пленения.

Во-вторых, автор в подтверждение своей позиции использует сомнительную методику апелляции к Новому Завету, применяя «евангельские уточнения к ветхозаветным законам». В качестве примера приводится известная история обвинения женщины, взятой в прелюбодеянии. Книжники и фарисеи привели к Иисусу женщину и «сказали Ему: Учитель! Эта женщина взята в прелюбодеянии. А Моисей в законе заповедал нам побивать таких камнями: Ты что скажешь?» (Ин. 8, 3–5). Р. А. Папаян утверждает: «Христос не позволил предать смерти блудницу», поскольку «израильтяне искажали закон, неверно цитируя Моисея», в том смысле, что побивать такую женщину камнями по закону было нельзя, ибо слово «смерть» в законе «фигурировало без всякой конкретизации, а значит, не является санкцией на казнь» [109] .

Здесь ошибочным представляется основной авторский тезис: «Христос не позволил предать смерти блудницу». Из текста видно, что Иисус Христос никакого запрета на применение смерти не налагал, людям он вообще никогда ничего не запрещал, не проявлял власти, хотя всегда говорил и учил «как власть имеющий» (Мф. 7, 29). Иудеи ведь и пришли к нему не за разрешением на исполнение Закона, а для искушения, чтобы найти против него улики в случае, если он будет отговаривать их от убийства и тем самым выступать против Закона. Иисус Христос видел их лукавство; если бы они утверждали нечто противоречащее Закону, он непременно уличил бы их в этом, но он этого не делает, следовательно, соглашается с их правотой. Господь не оспаривает закон о прелюбодеянии, а значит, и право людей, заставших женщину в прелюбодеянии, забросать ее камнями. Более того, он как советчик разрешил это сделать. «Брось в нее камень», – сказал Он (Ин. 8, 7). Люди не осмелились исполнить Закон не в силу запрета, а «будучи обличаемы совестью». Моральное право у Иисуса Христа всегда идет впереди права Закона, и он выдвинул моральное условие для людей, взявших в руки камни и принявших на себя функции судей, – отсутствие личного греха: «Кто из вас без греха, первый брось в нее камень» (Ин. 8, 7).

Таким образом, следует признать, что Иисус Христос был согласен с тем, что Закон Моисея в приведенном случае разрешал предать виновную смерти посредством побивания камнями, несмотря на то что способ этот в санкции вроде бы не указан. Да и странно ожидать незнания Закона книжниками (они законодатели) и фарисеями (они толкователи законов) и усматривать в их действиях попытку введения в заблуждение Иисуса Христа, неоднократно демонстрировавшего всем свое доскональное знание Закона. Другое дело, что они, мудрствуя, дополняли Законы Моисея такими нормами и толкованиями, что, по сути, исказили их сущность, что и сделало их врагами Иисуса Христа.

В-третьих, тексты Законов Моисея и не дают оснований для вывода о решающей роли в характеристике санкции указания на способ исполнения наказания. Нужно вникать в контекст законоположения и увязывать его с другими нормами. В одном установлении говорится: «Кто убьет человека, того должно предать смерти» (Лев. 24, 21). Но из него никак не следует, что казнить такого преступника нельзя из-за отсутствия указания способа применения смерти. Ибо в другом месте сказано: «Отдай душу за душу» (Исх. 21, 23). В книге Исход говорится: «Всякий скотоложник да будет предан смерти» (Исх. 22, 19). Способ исполнения наказания не указывается, но в книге Левит мы читаем: «Кто смесится со скотиною, того предать смерти», а далее следует продолжение: «…и скотину убейте» (Лев. 20, 15). Грамматический смысл этого предложения ясен: убить скотину – это реально, значит, реально и лишение жизни скотоложника. А в стихе 16 тот же самый запрет, адресованный женщине, звучит конкретнее: «Убей женщину и скотину; да будут они преданы смерти, кровь их на них» (Лев. 20, 16).

В книге Исход предписывается: «Кто злословит отца своего или свою мать, того должно предать смерти» (Исх. 21, 17), а книга Левит дополняет этот запрет: «Отца своего и мать свою он злословил; кровь его на нем» (Лев. 20, 9). Значит, наказывать виновного будут кровью, фактическим исполнением смерти, ибо кровь – это смерть.

Таким образом, указание в Законе о предании смерти следует понимать однозначно как фактическое лишение жизни, смертную казнь. Способ лишения жизни указывается в тех случаях, когда он имеет особый смысл (например, в целях особого устрашения постановляется сожжение).

Законодательство Моисея содержит ряд обстоятельств, известных нам как обстоятельства, исключающие преступность деяния. Современное наименование рассматриваемых обстоятельств более точное, ибо исключать ответственность могут и обстоятельства, не исключающие преступность деяния (например, наличие акта амнистии). Однако в Законодательстве Моисея подобные обстоятельства отсутствуют; то, что исключает ответственность, исключает и преступность деяния. Учитывая условность принятой нами классификации деяний, целесообразно говорить об обстоятельствах, исключающих не преступность, а в целом ответственность.

Одним из наиболее значимых обстоятельств следует признать причинение вреда в состоянии необходимой обороны. Само понятие необходимой обороны в Законе отсутствует, мы выделяем этот институт, руководствуясь представлением о нем, содержащимся в современном праве. В Законе же существуют лишь некоторые нормы, которые более или менее соответствуют этому представлению. Тем не менее они есть и заслуживают уяснения.

Необходимая оборона представлена несколькими нормами. Во-первых, это норма о причинении равного вреда, требующая душу за душу, глаз за глаз, зуб за зуб, руку за руку, ногу за ногу, обожжение за обожжение, рану за рану, ушиб за ушиб (Исх. 21, 23–25). Данное законоположение, известное как принцип Талиона, традиционно трактуется как закон возмездия. Из него выводится и обычай кровной мести: душу за душу. На наш взгляд, такой подход требует корректировки в том смысле, что Закон не дает добро на личное неограниченное возмездие. Закон действительно разрешает убить того, кто умышленно лишил жизни кого-то, такое право было дано не только суду, но и заинтересованным лицам. При причинении вреда, связанного с расстройством здоровья, уже существует угроза того, что мститель может причинить вред, больший допустимого, например он может убить обидчика, выбившего ему зубы. Чтобы этого не произошло, Закон вводит ограничения, родственные нашему представлению о необходимой обороне, в соответствии с которыми тому, кто выбил зуб, можно тоже только выбить зуб, а не взять его душу. О том, что речь идет именно о необходимой обороне, свидетельствует и тот факт, что требование адекватности ответного вреда связывается с возникшей конфликтной ситуацией, которая в ст. 37 УК РФ обозначается понятием «общественно опасное посягательство». Изложение рассматриваемого правила начинается с фразы: «Когда дерутся люди…» (Исх. 21, 22), что предполагает наличность и реальность посягательства. Жесткого регламента необходимой обороны, свойственного современному законодательству, в Законе Моисея нет, однако суть древнего и нынешнего законоположения едина: посягающему не должен причиняться вред больший, чем он причинил.

Во-вторых, это норма, определяющая пределы дозволенного вреда, который может быть причинен лицу, застигнутому при совершении кражи (впрочем, она ближе к причинению вреда при задержании лица, совершившего преступление (ст. 38 УК)). Причиняемый вору вред дифференцируется в зависимости от времени суток, когда совершалось преступление: до восхода солнца или после него. Если преступление совершалось до восхода солнца, т. е. в ночное время, то к посягающему разрешалось применять любое воздействие, вплоть до лишения жизни, а в дневное время убивать было нельзя: «Если кто застанет вора подкапывающего и ударит его, так что он умрет, то кровь не вменяется ему; но если взошло над ним солнце, то вменится ему кровь» (Исх. 22, 2–3). Очевидно, презюмируется, что в дневное время лицо, пресекающее действия преступника, имеет более широкие возможности для пресечения посягательства, не прибегая к лишению жизни.

Следует отметить, что фактор ночного времени необоснованно игнорируется российским уголовным законодательством. Он, безусловно, указывает на значительно большую общественную опасность хищений, совершаемых в ночное время, по сравнению с названными, в частности, в ч. 2 и 3 ст. 158 УК РФ, поскольку ночь создает большие возможности незаметного проникновения на объект и выноса имущества, создает эффект неожиданности для потерпевших и лишает их возможности принять нужные меры защиты. Представляется целесообразным отразить ночное время в характеристике обстоятельств, исключающих преступность деяния, а также в составах хищения чужого имущества; возможно указание его и в числе обстоятельств, отягчающих наказание.

В-третьих, это норма, исключающая применение насилия при решении возникшего спора. Принцип ненасилия главный в институте необходимой обороны, хотя он и не выражен явно. Если государство требует, чтобы причиняемый посягающему вред был не большим, чем необходимо для пресечения посягательства, то вполне уместен исходный императив: избегай применения насилия вообще при возникновении конфликта; только в случае, если конфликт предотвратить не удалось, можно применять насилие к тому, кто начал или угрожает начать посягательство, но и при этом твое насилие не должно быть излишним. Еще древнее законодательство упорядочивало разрешение споров, требуя в необходимых ситуациях обращаться к судьям: «О всякой вещи спорной… дело обоих должно быть доведено до судей» (Исх. 22, 9).

Среди обстоятельств, исключающих ответственность, следует упомянуть и незнакомое нашему уголовному законодательству причинение ущерба своей собственности, хотя предмет собственности, на который распространяется данное обстоятельство, представлен в одном виде – в виде раба. Закон охраняет жизнь и здоровье раба. Если хозяин «выбьет зуб рабу своему или рабе своей, пусть отпустит их на волю за зуб» (Исх. 21, 27). Хозяин должен быть наказан (правда, неизвестно, каким образом), если побьет раба своего палкой, и тот умрет (Исх. 21, 20). Но если при этом побитые «день или два дня переживут, то не должно наказывать его, ибо это его серебро» (Исх. 21, 21). Видимо, в этом случае причиненное рабу расстройство здоровья приравнивается к естественному заболеванию, а смерть рассматривается как естественный его результат.

Еще одно обстоятельство, исключающее ответственность, – состояние ссоры. Если в ссоре «один человек ударит другого камнем или кулаком, и тот не умрет, но сляжет в постель: то… ударивший… только пусть заплатит за остановку в его работе и даст на лечение его» (Исх. 21, 18–19). То есть речь идет не о наказании, а о возмещении вреда, что и позволяет отнести данное обстоятельство к числу исключающих ответственность.

Предусматривается в Законе и ситуация действия непреодолимой силы. Так, если кто принял на хранение чужую вещь, а та была украдена, принявший вещь не несет ответственности за утрату, но должен в суде поклясться, что «не простер руки своей на собственность ближнего своего» (Исх. 22, 8). В качестве непреодолимой силы признавалось и нападение зверей. Так, человек, принявший на хранение чьелибо домашнее животное, несет за него материальную ответственность, он должен заплатить. Но держатель не платит за утрату в случае, если скот «будет зверем растерзан». Но этот факт подлежит доказыванию: держатель должен в доказательство представить растерзанное тело утраченного животного.

Отдельно следует сказать о кровной мести как обстоятельстве, исключающем ответственность. Мстивший мог безнаказанно лишить жизни убийцу, действовавшего умышленно, в случае, если застанет его на месте преступления либо после происшествия, «лишь только встретит его». Мотив мести, таким образом, исключал ответственность за убийство. Но существовало ограничение: мститель за кровь мог действовать только до того момента, пока убийца не скрылся в городе-убежище, где он переходил в руки правосудия. Если убийца самовольно покидал этот город до наступления соответствующего события, то он также мог быть убит мстителем. В случае нарушения указанных правил мститель за кровь подлежал ответственности, на нем «вина кровопролития» (Числ. 35, 19, 26–30).

Таким образом, Законодательство Моисея предусматривало ряд обстоятельств, извиняющих причинение вреда и исключающих ответственность, и эти обстоятельства были строго регламентированы.

Законодательство Моисея: система правонарушений. Все деяния, причиняющие вред, можно разделить по характеру объекта посягательства. Если условно назвать их преступлениями, то следует выделить преступления против личности, против собственности, против нравственности, против общественной безопасности, против чести и правосудия, против власти. Рассмотрим некоторые из них.

Преступления против личности подразделяются, в свою очередь, на виды. На первом месте находятся преступления против свободы человека, перечень их начинается с посягательств на наиболее незащищенную часть населения – рабов. Иисус Христос, приступая к служению человеческому, объявил в числе своих предназначений «отпустить измученных на свободу» (Лк. 4, 18). Несмотря на то что рабство было узаконено и ап. Павел призывал: «рабом ли ты призван, не смущайся» (1 Кор. 7, 21), тем не менее и Ветхий, и тем более Новый Завет всячески смягчали участь раба, что получило отражение в Законодательстве Моисея. Рекомендовалось брать рабов из иноплеменников. Рабовладелец должен был отпустить купленного раба через шесть лет использования его в качестве такового (Исх. 21, 2), купленную для рабства чью-то дочь, если она лишается в доме «пищи, одежды и супружеского сожития» (Исх. 21, 10–11), а также раба, которому выбили глаз или зуб (Исх. 26, 27). Из этих положений следует вывод, что всякое удержание раба при наличии оснований для его освобождения нужно рассматривать как незаконное лишение свободы.

К преступлениям против свободы человека следует отнести еще три вида деяния: похищение человека, продажа человека и удержание человека: «Кто украдет человека и продаст его, или найдется он в руках у него, то должно предать его смерти» (Исх. 21, 16).

Если Ветхий Завет пытается облегчить участь рабов, законодательство России не защищает своих граждан от угрозы рабства. Уголовное законодательство Российской Федерации не предусматривает ответственности за рабство, презюмируется, что этого явления в нашей стране не существует, хотя такие деяния, по свидетельству прессы, имели место в Чечне, Дагестане и в Москве (вспомним клейменных бандитами женщин, удерживавшихся на цепи без документов в подвале одного из домов, занимавшихся принудительно швейными работами). Рабами становятся, как правило, бомжи, дезертиры, должники, похищенные люди, особенно дети, обманутые люди, например девушки, обманным путем вывозимые за границу и продаваемые в публичные дома и гаремы. Кроме того, отсутствие в Российской Федерации закона против рабства не позволяет привлекать к ответственности лиц, совершавших подобные деяния, в государствах, предусматривающих такую ответственность.

Преступления против жизни дифференцируются по формам вины. В Ветхом Завете выделяются убийства, совершаемые умышленно: «Если кто с намерением умертвит ближнего коварно» (Исх. 21, 14) или: «Кто ударит человека так, что он умрет» (Исх. 21, 12) и по неосторожности: «Если кто не злоумышлял, а Бог попустил ему попасть под руки его» (Исх. 21, 13). Убийство каралось смертью: «Кто убьет какого-либо человека, тот предан будет смерти» (Лев. 24, 17). Что касается неосторожного лишения жизни, то, как отмечалось, к виновному применялось наказание в виде пребывания в специальном городе-убежище.

Преступным признавалось и убийство раба или служанки, однако смерть в качестве санкции не предусматривалась: «Если кто ударит раба своего или служанку свою палкою, и они умрут под рукою его, то он должен быть наказан» (Исх. 21, 20).

Убийство предусматривалось не только в форме действия, «из руки», но и путем бездействия и даже нарушения специальных правил поведения. Обязанность совершить необходимое действие исходила из использования источника повышенной опасности, в качестве которого признавался вол. При этом исключительное значение придается интеллектуальной стороне деяния – владелец источника должен знать о его опасности. «Если вол был бодлив и вчера и третьего дня, и хозяин его, быв извещен о сем, не стерег его, а он убил мужчину или женщину, то вола побить камнями и хозяина предать смерти» (Исх. 21, 29). При отсутствии сведений об опасном состоянии вола ответственность хозяина исключается: «Если вол забодает мужчину или женщину до смерти, то вола побить камнями и мяса его не есть, а хозяин вола не виноват» (Исх. 21, 28).

Убийство волом чужого раба в любом случае влечет денежную компенсацию, раб в этом случае приравнивается к имуществу, утрата которого влечет для его хозяина убытки, которые должны быть возмещены: «Если вол забодает раба или рабу, то господину их заплатить тридцать сиклей серебра, а вола побить камнями» (Исх. 21, 32). Надо полагать, что если убитыми окажутся рабы самого хозяина вола, то он избавляется и от выплаты кому-либо компенсации.

Наиболее обстоятельно регламентируется ответственность за причинение вреда здоровью. Строго каралось посягательство на здоровье, честь и достоинство родителей. Смертная казнь предусматривалась за нанесение удара отцу или матери (Исх. 21, 15) и даже за оскорбление и клевету на них: «Кто злословит отца своего или свою мать, того должно предать смерти» (Исх. 21, 17). В отношении других потерпевших подобной нормы не предусмотрено. Только в Новом Завете появляется требование уважать достоинство других людей: «Вы слышали, что сказано древним: „не убивай; кто же убьет, подлежит суду“. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: „рака“, подлежит синедриону; а кто скажет: „безумный“, подлежит геенне огненной» (Мф. 5, 21–22).

В отношении причинения вреда здоровью действовало общее правило причинения равного вреда; этим правилом руководствовались и суды, и сами потерпевшие, если действовали в порядке мести.

Интересен вопрос о нанесении побоев беременной женщине, повлекшем прерывание беременности. Закон гласил: «Когда дерутся люди, и ударят беременную женщину, и она выкинет, но не будет другого вреда, то взять с виновного пеню, какую наложит на него муж той женщины, и он должен заплатить оную при посредниках» (Исх. 21, 22). Как видим, ответственность за выкидыш сводилась к возмещению имущественного вреда, наказание исключалось.

Действующее уголовное законодательство Российской Федерации связывает прерывание беременности с уголовной ответственностью, при условии что оно стало следствием насильственных действий, например побоев (ч. 1 ст. 111 УК РФ). Санкция по ч. 1 ст. 111 УК РФ – лишение свободы на срок от двух до восьми лет. Следовательно, по сравнению с Ветхим Заветом современное законодательство охраняет человеческий плод как самостоятельную социальную ценность, причем достаточно строгой санкцией. Если обратиться к составу убийства женщины, находящейся в состоянии беременности, то разница в уголовно-правовой оценке плода еще большая: ч. 1 ст. 105 УК – до 15 лет лишения свободы, а ч. 2 ст. 105 УК – смертная казнь либо пожизненное лишение свободы. Статья 123 УК РФ, предусматривающая ответственность за незаконное производство аборта, выделяет только одну сторону незаконности – производство аборта лицом, не имеющим высшего медицинского образования соответствующего профиля; уничтожение плода, видимо, следует считать законным. Все особо квалифицирующие обстоятельства связываются с причинением вреда только жизни и здоровью матери. Это обстоятельство может быть объяснено только тем, что законодатель ставит существование плода в зависимость от усмотрения матери, уравнивает плод с имуществом, которым кто-то (пусть даже мать) имеет право распоряжаться как собственностью.

Эта позиция ничем не отличается от ветхозаветной и находится в противоречии с рассмотренными положениями об уголовно-правовой защите человеческого плода.

В целях устранения противоречий необходимо либо ввести ответственность за искусственное прерывание беременности, либо не придавать беременности уголовно-правового значения.

Большую группу образуют нормы, регламентирующие ответственность за посягательство на собственность. В Законе предусматривалось три вида таких посягательств: хищение чужого имущества, уничтожение или повреждение чужого имущества и присвоение чужого имущества.

Общее требование, определяющее отношение к чужой собственности, заключено в последней из 10 заповедей: не пожелай ничего, что принадлежит ближнему твоему. За преступления против собственности устанавливались наказания. Виновный должен «возвратить похищенное, что похитил, или отнятое, что отнял, или порученное, что ему поручено, или потерянное, что он нашел». Если этого не сделано, лицо считается виновным (Лев. 6, 4). Виновный должен также «приложить к тому пятую долю и отдать тому, кому принадлежит» (Лев. 6, 5). Он должен также «за вину свою» принести «Господу и священнику в жертву повинности из стада овец своих овна без порока». В этом случае «прощено будет ему, что бы он ни сделал, все, в чем он сделался виновным» (Лев. 6, 6–7). Последнее положение указывает на своеобразный институт снятия судимости; его условиями являются: возвращение похищенного, уплата пени, т. е. исполнение наказания и принесение жертвы. Если выполнить эти условия не удается, виновного ждет рабство. «Укравший должен заплатить; а если нечем, то пусть продадут его для уплаты за украденное им» (Исх. 22, 3).

Нормы об ответственности за хищение в известном смысле противостоят современной социально-психологической установке «вор должен сидеть в тюрьме». Ожидаемый переход к принципу «за экономическое преступление – экономическая санкция» вполне соответствует Ветхому Завету, но с одной оговоркой: неизвестно, что делать, если исполнить санкцию будет невозможно. Не отдавать же осужденного в рабство!

Понятие хищения в Законе отсутствует; видимо, презюмируется, что народ изначально понимал значение слова «вор». В Законе особо выделена наказуемость воровства наиболее ценного имущества, составляющего основу материального состояния народа, занимающегося преимущественно сельским хозяйством: вола, осла и овцы. «Если кто украдет вола или овцу и заколет или продаст, то пять волов заплатит за вола и четыре овцы за овцу» (Исх. 22, 1). Если же «украденное найдется у него в руках живым, вол ли то, или осел, или овца, пусть заплатит вдвое» (Исх. 22, 4). Как видим, Закон вдвое увеличивает санкцию за хищение имущества с последующей его реализацией и распоряжением по своему усмотрению, что вполне понятно, поскольку животное в последнем случае может быть утрачено навсегда, во всяком случае, вернуть его собственнику окажется сложнее.

Опыт ветхозаветного законодательства может быть использован в России, для которой воровство стало бичом. «Мы наблюдаем либерализм в отношении изоляции преступников, совершивших тяжкие преступления, и ожесточение карательной практики за менее тяжкие и средней тяжести преступления, так как фактически в места лишения свободы направляются лица, совершившие, по своей сути, незначительные преступления» [110] . А. И. Солженицын отмечал: «Россия изморена преступлениями, грабежами национального достояния в миллиарды и миллиарды долларов – не последовало ни одного весомого разоблачения и ни одного гласного суда» [111] . Причина подобного парадоксального состояния в значительной мере заключена в характере санкций. Фиксированный размер штрафа, объединение миллионных сумм похищенного в один крупный, «смешной» по сравнению с этими суммами размер делают уголовное законодательство весьма удобным для расхитителей общественного достояния. Представляется, что доминирующими для противодействия хищениям должны быть экономические санкции, хотя и не исключающие вовсе лишения свободы. Однако от фиксированных штрафов необходимо отказаться. Целесообразно адаптировать к нашим условиям как более гибкие санкции Ветхого Завета, устанавливающие взыскание с виновных денежных сумм, кратных стоимости похищенного, например в соотношении 1: 5.

Помимо хищений к числу посягательств против собственности относятся деяния, сопряженные с уничтожением и повреждением имущества, прежде всего скота. Здесь действует принцип полного возмещения вреда: «Кто убьет скотину, должен заплатить за нее; скотину за скотину» (Лев. 24, 18). Менее строгое возмещение предусмотрено за уничтожение скотины путем бездействия. «Если кто раскроет яму, или если выкопает яму и не покроет ее, и упадет в нее вол или осел, то хозяин ямы должен заплатить, отдать серебро хозяину их, а труп будет его» (Исх. 21, 33–34). Виновный хотя и выплачивает стоимость погибшей скотины, но забирает себе ее мясо.

Вол может забодать вола соседа. В этом случае, если он произошел впервые и хозяин не ведал об агрессивности своего животного, принимается поистине соломоново решение: труп убитого вола делится пополам между хозяином волаубийцы и хозяином убитого вола; живой вол-убийца продается, вырученные деньги также делятся пополам между теми же людьми (Исх. 21, 35). Получается, что обе стороны лишаются своих животных и получают равную компенсацию за утрату. Видимо, справедливость здесь в том, что благосостояние хозяев животных не должно зависеть от исхода поединка волов, если здесь не присутствует упречная воля хозяина вола.

Совершенно другое решение принимается, когда случай убийства волом других волов не единичный, когда «известно было, что вол бодлив был и вчера и третьего дня», но, несмотря на это, хозяин вола не присматривал за животным, «не стерег его». В наказание за беспечность хозяин вола-убийцы должен отдать свое животное потерпевшему, получив взамен тушу убитого вола, «заплатить вола за вола, а убитый будет его» (Исх. 21, 36). В итоге вред, причиненный потерпевшему, как бы возвращается к виновному; потерпевшая сторона в полном убытке не остается. Моральная сторона также понятна: не можешь следить за волом, расстанься с ним.

Предусматривается также ответственность за умышленную потраву скотом чужого поля или виноградника: «Если кто потравит поле или виноградник, пустив скот свой травить чужое поле, пусть вознаградит лучшим из поля своего и лучшим из виноградника своего» (Исх. 22, 5). Вопрос об ответственности при потраве поля случайно забредшим скотом в Законе не регламентируется. Видимо, действует общее правило возмещения фактически причиненного ущерба по согласованию с потерпевшим. Так, например, решается вопрос о возмещении ущерба, причиненного сельскому хозяйству пожаром: «Если появится огонь и охватит терн и выжжет копны, или жатву, или поле, то должен заплатить, кто произвел сей пожар» (Исх. 22, 6).

Обязанность заплатить стоимость вещи устанавливается также, если лицо нанимает у кого-либо скот, который по недосмотру «будет поврежден или умрет, а хозяина его не было при нем» (Исх. 22, 14).

Наиболее обстоятельно Законодательство Моисея регламентирует половые отношения и, соответственно, ответственность за нарушение установленного порядка этих отношений. Ветхий Завет пытается установить социальный контроль над самым сильным, естественным, животным инстинктом, заключенным в человеке, и направить его на выполнение только одной изначально заданной ему функции: «плодиться и размножаться» в рамках лишь одного вида половых отношений – супружеских, наиболее соответствующих задаче производства физически и психически здорового, материально обеспеченного потомства.

Закон накладывает те или иные ограничения по существу на все виды половой связи. Нечистым считается уже сам факт извержения полового семени: «Если у кого случится излияние семени, то он должен омыть водою все тело свое, и нечист будет до вечера» (Лев. 15, 16). По той же причине «если мужчина ляжет с женщиной, и будет у него излияние семени, то они должны омыться водою и нечисты будут до вечера» (Лев. 15, 18).

Половая связь с необрученною девицей, случившаяся по обоюдному согласию, переводит секс в плоскость брачных отношений. Подобная связь допустима только на основе брака. Поэтому, «если обольстит кто девицу необрученную и переспит с нею, пусть даст ей вено и возьмет ее себе в жену» (Исх. 22, 16). Впрочем, отец девушки может не дать согласия на ее замужество, виновный в этом случае отделывается только платой серебром, «сколько полагается на вено девицам» (Исх. 22, 17).

Предусматривалась высшая мера наказания за половую связь с замужней женщиной и за изнасилование, обязательным признаком которого было наличие сопротивления со стороны женщины: она, по крайней мере, должна призывать на помощь. Если молодая девица, обрученная с мужем, встречалась с мужчиной в городе и ложилась с ним, то оба наказывались смертной казнью (побитие камнями). Отроковице, в частности, ставилось в вину то, «что она не кричала в городе» (Втор. 22, 24). Если же это происходило в поле, где по сравнению с городом людей может не быть, то смерти предается только мужчина, «на отроковице нет преступления смертного», ибо «некому было спасти ее» (Втор. 22, 25–27). В случае изнасилования необрученной девицы («схватит ее и ляжет с нею, и застанут их») мужчина должен заплатить ее отцу 50 сиклей серебра и жениться на ней, причем без права последующего развода (Втор. 22, 28–29).

Следует отметить, что подобные половые контакты были не редкостью и в те времена, для чего существовали определенные предпосылки. Брачный возраст устанавливался для мальчиков – 15 лет, для девочек – 12 лет, причем браки обычно устраивались родителями без учета пожеланий брачующихся. Все это вело в перспективе к конфликтам: неизбежно возникающие со временем чувства к постороннему человеку нередко выливались в преступную связь.

Половой акт со свободной замужней женщиной (прелюбодеяние) наказывался смертью (Лев. 20, 10). Если женщина – рабыня, хотя и обрученная, «но еще не выкупленная или свобода еще не дана ей, то должно наказать их, но не смертью, потому что она несвободная» (Лев. 19, 20).

Общественная нравственность запрещала даже обнажение тела определенной категории лиц: родителей и родственниц: жены отца, сестры, внучек, сестер родителей, жены брата (Лев. 18, 6-17). Запрещалось также допускать свою дочь до блуда (Лев. 19, 29); жениться на сестре жены своей «при жизни ее» (Лев. 18, 18); мужеложство: «Не ложись с мужчиною, как с женщиною – это мерзость» (Лев. 18, 22); скотоложство: «И ни с каким скотом не ложись, чтобы излить семя и оскверниться от него; и женщина не должна становиться перед скотом для совокупления с ним: это гнусно» (Лев. 18, 23). Подобные языческие деяния были распространены на земле, данной евреям Богом для заселения. В случае нарушения установленных запретов Господь предупреждает, что земля может свергнуть евреев «с себя», как и прежде существовавшие на ней народы (Лев. 18, 28).

Помимо таких строгих перспектив для всего народа устанавливалась за содеянное и реальная индивидуальная мера ответственности. Предусматривалась смертная казнь тем, «кто дает детей своих Молоху» (Лев. 20, 2–5), что включало и отдачу дочери в блуд, причем сам народ получал право побить виновного камнями; за прелюбодеяние «с женою замужнею» предавались смерти «и прелюбодей, и прелюбодейка» (Лев. 20, 10); так же решался вопрос о наказании за прелюбодеяние с молодой девицей, обрученной мужу (Втор. 22, 23); подвергалась смерти блудодействующая отроковица (Втор. 22, 20–21), блудодействующая дочь священнослужителя сжигалась (Лев. 21, 9); применялась смертная казнь за половую связь «с женою отца своего», причем умерщвлялись оба виновные (Лев. 20, 11); смертью карался тот, кто участвовал в акте мужеложства (Лев. 20, 13), скотоложник, причем скотина подлежала уничтожению (Лев. 20, 15–16); тот, кто женится одновременно на женщине и дочери ее (Лев. 20, 14), женится на сестре своей, дочери отца своего или матери своей (Лев. 20, 17).

Не разрешалось жениться на жене живого брата своего (Лев. 20, 21): даже в позднее время царь Ирод по наущению своей жены Иродиады казнил Иоанна Крестителя, осудившего царя за то, что тот женился на Иродиаде – жене своего брата Филиппа (Мф. 14, 3-11); нельзя было жениться на блуднице и женщине, отверженной мужем (Лев. 21, 7), а священник мог брать в жены только девицу (Лев. 21, 13–14).

К преступлениям против нравственности следует в первую очередь отнести ворожбу, обращение к волшебникам, гадальщикам и волхвам. «Ворожеи не оставляй в живых», – требовал Закон (Исх. 22, 18). Смертью каралось обращение к волшебникам (Лев. 20, 6) и волхвование (Лев. 20, 27). Трудно было принять эти запреты и угрозы народу, жившему в языческой среде, в которой волхвование, ворожба, гадание, астрология были обыденными вещами. Но уже тогда существовало понимание чрезвычайной опасности для духа, души и тела человека подобных явлений, связанных с обращением к темным силам, силам тьмы, уничтожающих в человеке Богочеловека, подменяющих Бога богами, лишающих человека будущей жизни и обрекающих его на страдания в жизни нынешней. Прошли тысячелетия, а наше общество вновь «прогибается» перед нечистой силой, пользующейся поддержкой государства, которое выдает лицензии на деятельность колдунов, гадалок, ворожей, астрологов, и законодательства, никак не ограничивающего эту деятельность. Объяснение этому – только в массовом опустошении народной души, из которой была выметена коммунистическая идеология и не была внесена новая. Конституция РФ, установив идеологический плюрализм (ст. 13), добровольно отказалась от заполнения духовного вакуума, открыв двери страны для всего чуждого богопослушному духу.

В древности было понятно, что оккультизм – опасность общественная, и потому общество должно угрозой жесточайшего наказания удерживать народ от духовного и нравственного самоуничтожения. Нынешнее Российское государство этой опасности не видит либо не желает видеть. И потому либеральный закон молчит, по-демократически закрывая глаза на наркотизацию, алкоголизацию, вымирание и обнищание общества, повсеместное воровство, суицид, бродяжничество, половую распущенность, духовные блуждания и проч. Все это предпосылка и следствие массового разгула оккультизма, который и дальше будет разъедать страну. «Создается впечатление, что Россия постепенно превращается в новый мировой оккультный центр» [112] . «На каждый открытый в России православный храм приходится множество зарегистрированных сектантских и оккультных групп. Экстрасенсы и маги рвутся к власти, их можно встретить и в Думе, теперь уже и в Правительстве России» [113] . Если язычество возвращается, причем обновленным и усиленным, общество должно реагировать на этот процесс возвращением ветхозаветного Закона.

Ветхозаветная нравственность строилась на основе взаимоуважения людей: «Не обижайте один другого» (Лев. 24, 17). Исключения относились к врагам и язычникам. Наиболее уязвимые места взаимоотношений связаны с корыстными интересами; там, где дело касалось выгоды, создавалась и угроза причинения обиды ближнему своему. Особенно незащищенными чувствовали себя иноземцы, вдовы, сироты, бедняки. Они часто попадали в материальную зависимость, могли оказаться в положении рабов. Чтобы как-то защитить их, Закон устанавливал ряд требований. Среди них следует отметить в первую очередь запрет на ростовщичество. «Не отдавай в рост брату твоему ни серебра, ни хлеба, ни чего-либо другого, что можно отдавать в рост» (Втор. 23, 19). В рост разрешалось давать только иноземцу (Втор. 23, 20).

Запрещалось брать в залог предметы жизненной необходимости, в частности жернова (Втор. 24, 6). Дав кому-либо что-либо под залог взаймы, нельзя было изымать залог насильно: «…не ходи к нему в дом, чтобы взять у него залог» (Втор. 24, 10). Залог, взятый у бедного человека, должен быть возвращен ему с заходом солнца (Втор. 24, 12–13).

Запрещалось обижать наемника, вдову, бедняка, сироту и нищего как из своего народа, так и из числа пришельцев (Втор. 24, 14), предписывалось вовремя расплачиваться с ними за работу (Втор. 24, 15).

В самостоятельную группу следует выделить посягательства против чести. Честность в отношениях – одно из требований Закона: «…мерзок пред Господом, Богом твоим, всякий, делающий неправду» (Втор. 25, 16). Особое значение придается честности в делах торговли, правосудия, в расчетах с работниками, отношениях с женщинами.

Торговля – необходимая сфера общественной жизнедеятельности древнего народа. Индивидуально производимая продукция часто просто обменивалась на рынке, а до появления денег купля-продажа осуществлялась посредством определенного количества серебра, иногда – золота, которое взвешивалось на балансирных весах с чашечками при помощи гирек. Недобросовестные купцы в целях обмана держали в специальной сумке (кисе) два комплекта гирь: утяжеленные и облегченные, одни использовались при покупке, другие – при продаже, а также два комплекта ефы – корзин для измерения объемных предметов. Закон требовал: «В кисе твоей не должны быть двоякие гири, большие и меньшие; в доме твоем не должна быть двоякая ефа, большая и меньшая; гиря у тебя должна быть точная и правильная, и ефа у тебя должна быть точная и правильная» (Втор. 25, 13–15).

Честность и порядочность должны проявляться и в делах правосудия: «…не решай тяжбы, отступая по большинству от правды» (Исх. 23, 2). Правосудие – дело не только судей и священнослужителей, но и каждого, кто выступает в роли потерпевшего, свидетеля, истца или ответчика. Еврейский народ сотни лет жил без традиционного главы государства, но «под законом», руководимый судьями. Поэтому он приучен был все споры решать в суде: «О всякой вещи спорной… дело обоих должно быть доведено до судей» (Исх. 22, 9). Суду предоставлялось право наказывать и оправдывать: «Если будет тяжба между людьми, то пусть приведут их в суд и рассудят их: правого пусть оправдают, а виновного осудят» (Втор. 25, 1).

И тогда были судьи «неправедные», которые «Бога не боялись и людей не стыдились», и надо было иметь терпение и упорство доведенной до отчаяния вдовы, чтобы получить от такого судьи защиту (Лк. 18, 2–6). Иисус Христос, обличая правосудие, предлагал спорящим всегда искать согласия между собою, идти на мировую, прежде чем идти в суд, чтобы «судья не отдал тебя истязателю, а истязатель не вверг тебя в темницу». «Сказываю тебе: не выйдешь оттуда, пока не отдашь и последней полушки» (Лк. 12, 58–59). Поразительно, насколько актуальны эти слова и в наши дни! Тем не менее судьи были высокопочитаемыми людьми, ибо «правосудие и правота – основание престола Твоего» (Пс. 82, 15). Закон требовал повиновения им, равно как и представителям власти; запрещалось злословить (оскорблять и клеветать) в адрес судей: «Судей не злословь и начальника в народе твоем не поноси» (Исх. 22, 2. 8).

Правосудие – дело общенародное в том смысле, что все должны заботиться о справедливости, правоте, чести и достоинстве своем и своих ближних. Рассмотрим, например, предписание: «Не внимай пустому слуху, не давай руки твоей нечестивому, чтоб быть свидетелем неправды. Не следуй за большинством на зло и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды; и бедному не потворствуй в тяжбе его» (Исх. 23, 1–3). В нем, скорее всего, обращение к свидетелю, который не должен стоять на стороне неправды и должен остерегаться давать ложные показания. Чтобы уберечься от этого греха, он не должен внимать пустому слуху, т. е. утверждать что-либо, опираясь не на факты, а на чьи-то непроверенные домыслы; не должен идти на поводу у большинства, не должен повторять то, что утверждает большинство, только потому, что так говорит большинство. Тысячелетия не внесли, к сожалению, существенных изменений в сознание человека, многие из нас продолжают называть черное белым для того только, чтобы не выделяться из толпы, быть как все. И некому сказать нам: «Не следуй за большинством на зло».

Весьма важно для свидетеля и других лиц, заинтересованных в правосудии, соблюдать этику отношений с лицом, которое, как известно, совершило осуждаемое деяние. В наше время «двойных стандартов» преступник может быть одновременно и депутатом, и высокопоставленным чиновником, и вообще «уважаемым человеком». Кодекс чести древних не допускал этого. Человек понимал, что, подавая руку преступнику, проявляешь солидарность с ним и потому уже лишаешься морального права осуждать его, быть свидетелем обвинения. Поэтому: «…не давай руки твоей нечестивому, чтоб быть свидетелем неправды».

Ставится и такой тонкий для проблемы справедливости вопрос, как отношение к бедняку. Весь Закон пронизан идеей защиты бедного, заботы о нем, требованием давать «суд бедному и сироте». В какой-то момент для судьи может оказаться соблазнительным решить дело в пользу бедняка только потому, что он бедняк. Закон требует и в отношении данной категории лиц быть справедливым, соблюдать принцип равенства всех перед законом. Поэтому: «…и бедному не потворствуй в тяжбе его».

С приведенными законоположениями тесно связаны этические требования к судьям, актуальные и в наши дни. Они понятны и без комментариев: «Один суд должен быть у вас как для пришельца, так и для туземца» (Лев. 24, 22); «Не суди превратно тяжбы бедного твоего. Удаляйся от неправды и не умерщвляй невинного и правого»; «Даров не принимай, ибо дары слепыми делают зрячих и превращают дело правых» (Исх. 23, 6–8).

Ветхозаветные законы, конечно, не способны были ликвидировать преступность в сфере правосудия. Спустя несколько сотен лет после утверждения Закона Моисея величайший царь иудейский и израильский Давид (1055–1015 гг. до н. э.) в своих псалмах печалился: «Доколе будете вы судить неправедно и оказывать лицеприятие нечестивым?» (Пс. 81).

Мало что изменилось в сфере правосудия и в наши дни. В судах присутствует коррупция, «нечестивые» встречают там «лицеприятие» и уходят от ответственности. Таким образом, последний оплот законности и справедливости, каковым в глазах народа считается суд, грозит превратиться в «ширму» правосудия. Видимо, и в этой сфере жизнедеятельности мы остались ветхозаветным, «жестоковыйным» народом.

В заключение можно сделать следующие выводы.

1. Законодательство Моисея было частью и основой достаточно развитого законодательства, отражающего потребности и представления о нравственности и справедливости «богоизбранного» народа. В них декларируются ценности, относящиеся к разряду вечных, и плохо, что не все они получили отражение в действующем российском уголовном законодательстве, несмотря на то что оснований для этого достаточно. Содержащиеся в Законодательстве Моисея юридические решения заслуживают того, чтобы их в какой-то интерпретации использовать в целях совершенствования УК РФ.

Пределы духовного действия Закона Моисея не имеют ограничений по времени, месту и кругу лиц; через духовную сферу оно влияет и на содержание современного законодательства.

1. Ответственность за нарушение положений Закона своей жестокостью может произвести удручающее впечатление на современника. Но надо учитывать, что общественное сознание древнего народа вполне было адаптировано к установленной строгости, да и чрезвычайные условия, связанные с освоением «земли обетованной», требовали соответствующей дисциплины и строгости. В полной мере указанные в Законодательстве санкции в нынешних условиях, конечно, не применимы, и их строгостью не решить коренных проблем преступности, но, с учетом того, что мы по своей натуре в значительной части остались ветхозаветными, отношение ко многим деяниям, не признаваемым преступными, должно быть пересмотрено. Заповеди были сильны тем, что в них, как и во всем Законодательстве, светские нормы дополнялись духовными, религиозными.

2. Современное российское уголовное законодательство в большей своей части действует в духовно-нейтральном пространстве, в силу чего нельзя рассчитывать на его достаточную эффективность.

Это интересно:

  • Взыскание задолженности по налогам и сборам Проведение взыскания задолженности по налогам Налоговые обязательства имеются у каждого гражданина России. Не освобождаются от уплаты налогов и сборов и организации. Платежи должны быть постоянными и в срок вноситься в казну государства. Некоторые недобросовестные налогоплательщики […]
  • Претензия на качество работ образец Претензия по качеству работ (претензия по качеству работ, с требованием устранить недостатки в работе в указанный срок) Директору ООО "____________" (юр. адрес исполнителя )______ 25.06.09г. я заключил с ООО "__________" договор на изготовление, доставку, сборку и монтаж столярных […]
  • Проводник судов 6 букв сканворд Проводник судов Последняя бука буква "н" Ответ на вопрос "Проводник судов ", 6 букв: лоцман Альтернативные вопросы в кроссвордах для слова лоцман Рыба где глубже ищет, а он знает Рыба рядом с акулой Официальное лицо, проводившее суда при подходах к портам или проходе в узостях Рыба […]
  • Увольнение за прогулы при испытательном сроке Увольнение на испытательном сроке Увольнение на испытательном сроке регулируется ст. 70 ТК РФ и ст. 71 ТК РФ. Увольнение возможно как по инициативе работодателя, так и по инициативе работника. Работодатель имеет право установить соискателю при приёме на работу испытательный срок. […]
  • Имеет ли право пациент выбрать врача Как выбрать лечащего врача? Вы имеете право на выбор лечащего врача (пп. 1 п. 5 ст. 19 Закона от 21.11.2011 N 323-ФЗ). Так, в поликлинике, к которой вы прикреплены, можно выбрать врача, но не чаще чем один раз в год (за исключением случаев замены поликлиники). Вы можете просить о замене […]
  • Штрафы гибдд не списываются Штрафы ГИБДД будут автоматически списываться со счетов нарушителей В мае депутаты Госдумы предложили упростить процедуру обжалования неверно выписанных штрафов ГИБДД, но судьба этой инициативы пока туманна. А вот предложение единоросса Зарифа Байгускарова, скорее всего, будет поддержано […]
  • Индийское наследство Индийское наследство ИНДИЙСКОЕ НАСЛЕДСТВО Хроника одного завещания 30 мая 1794 и 1 апреля 1795 гг. богатый купец - армянин из индийского города Калькутта Масех Бабаджанян своими завещаниями оставлял армянам Нахичевана- на-Дону (ныне Ростов-на-Дону) большие денежные суммы для […]
  • Покупка недвижимости под материнский капитал Как купить квартиру на материнский капитал в 2018 году – практическая помощь + 3 способа приобретения квартиры на средства мат капитала Журнал «ХитёрБобёр» приветствует своих читателей! На связи экономист, Эдуард Стембольский. В новом выпуске мы продолжаем тему материнского капитала. […]

Author: admin