Квалификации преступлений по бланкетным нормам

Квалификации преступлений по бланкетным нормам

2. Квалификация преступлений со смежными составами, с оценочными признаками и по бланкетным нормам

Смежные составы преступлений различаются по одному или нескольким признакам и родственны по характеру общественной опасности. По подсчетам В.Н.Кудрявцева, таких составов в Уголовном кодексе РФ не менее 150. Из них 30% различаются между собой двумя-тремя признаками, 15-20% — четырьмя и более. Смежных составов преступлений против жизни и здоровья автор насчитывает 18, изобразив их схематично в виде наглядной цепочки. В нее включены статьи: 105, 106, 107, 108, 110, 109, 118, 125, 124, 270, 117, 116, 120, 112, 115, 111, 113, 114 УК*(30). Для квалификации смежных составов значимо выделение разграничительных элементов составов и их признаков. Так, в хищениях чужого имущества такими разграничительными признаками выступает форма изъятия и присвоения чужого имущества: кража — тайное хищение, грабеж — открытое, разбой — насильственное. От хищения радиоактивных материалов (ст. 221 УК), оружия (ст. 226 УК) эти составы отличаются и другим признаком — объектом и предметом посягательства. Смежные преступления по службе различаются по объекту — интересы службы в коммерческих и иных организациях (гл. 23 УК), против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления (гл. 30 УК), против правосудия (гл. 31 УК), против военной службы (гл. 33 УК).

Смежность и родственность деяний позволяют законодателю конструировать широкое понятие неоднократности преступлений и судимости, т.е. не только с единым непосредственным объектом, но и с разными объектами. Такое законодательное решение криминологически вполне обоснованно. Например, согласно ч. 3 примечания к ст. 158 неоднократным в ст. 158-166 настоящего Кодекса признается совершение преступления, если ему предшествовало совершение одного или более преступлений, предусмотренных этими статьями, а также ст. 209 (бандитизм), 221 (хищение либо вымогательство ядерных материалов или радиоактивных веществ), 226 (хищение либо вымогательство оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств), 229 (хищение либо вымогательство наркотических средств или психотропных веществ).

Правильная квалификация смежных составов обусловлена четкостью установления разграничительных признаков, которые присутствуют либо отсутствуют в соответствующем деянии. Нередко смежные составы соотносятся как общее и особенное, как, например, в преступлениях по службе, об оскорблении. Правило квалификации в таких случаях четко определено ч. 3 ст. 17 УК «Совокупность преступлений». В ней говорится, что если преступление предусмотрено общей и специальной нормами, то уголовная ответственность наступает по специальной норме.

При квалификации смежных составов преступлений помимо выделения разграничительных признаков важно установить также общие признаки. Нормы с общими базовыми определениями оказывают в этом большую помощь. Таковы понятия «убийство» (ч. 1 ст. 105), «оскорбление» (ст. 130), «хищение» (примечание 1 к ст. 158), «должностное лицо» (примечание к ст. 285), понятие преступлений против военной службы (ст. 331) и др.

В научной литературе предлагаются интересные программы разграничения смежных составов преступлений, в том числе с использованием ЭВМ*(31).

Определенные трудности представляет квалификация составов преступлений с оценочными признаками. Описания в диспозициях уголовно-правовых норм признаков составов по степени определенности подразделяются на конкретные и оценочные. Первые (их еще называют постоянными) представлены так, что они либо наличествуют, либо отсутствуют. Для их квалификации ответ формулируется по механизму «да — нет». Иных количественных измерений они не требуют. Оценочными свойствами обладают элементы объективной стороны составов и более всего — предметы, способ, общественно опасные последствия.

Например, конкретные элементы состава указаны в п. «в» ч. 3 ст. 131 УК — изнасилование «потерпевшей, заведомо не достигшей четырнадцатилетнего возраста», характеристика потерпевшего — в ст. 134 УК (половое сношение и иные действия сексуального характера с лицом, не достигшим четырнадцатилетнего возраста), в ст. 135 УК (развратные действия). Конкретно описаны последствия в составе аборта (ст. 123 УК) и составе нарушения правил охраны труда (ст. 143) — причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью либо смерти. Статья 316 УК предусматривает наказание за укрывательство «особо тяжких преступлений». Квалифицированный состав заведомо ложного доноса (ч. 2 ст. 306 УК) предполагает обвинение лица в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления. Категоризация преступлений исчерпывающе представлена в ст. 15 УК.

Элементы составов с оценочными признаками не раскрываются как «да — нет». Они представлены в диспозициях норм обобщенно и поэтому при квалификации требуют конкретизации в зависимости от места, времени, обстановки и других обстоятельств совершения данного деяния. При их квалификации существует реальная опасность разночтения в правоприменительном толковании. Во избежание субъективизма толкования оценочных признаков следует придерживаться определенных критериев.

Прежде всего надо определить истоки оценочности того или иного признака состава.

Во-первых, оценочными признаками обладают те элементы составов, которые нельзя сформулировать в определенном количестве. Комплексные, многообразные последствия ряда преступлений, которые посягают на основной, дополнительный и факультативный объекты, закон описывает как «иные тяжкие последствия», называя через союз «или» конкретные последствия (чаще всего смерть или тяжкий вред здоровью).

Во-вторых, оценочная характеристика вынуждена содержанием вреда и ущерба. В отличие от материального и физического ущерба вред, наносимый иным объектам, может быть соответственно этим объектам организационным, социальным, политическим и т.п. Он не измеряется в минимальных размерах оплаты труда и в тяжести вреда здоровью. Например, в ч. 1 ст. 136 и ч. 1 ст. 137 УК говорится о причинении вреда «правам и законным интересам граждан». Социальный вред в виде нарушения равенства прав и свобод человека и гражданина или нарушения неприкосновенности частной жизни не поддается количественному измерению и потому сформулирован в обобщенной форме. Не представляется возможным описать все варианты «иной личной заинтересованности». В ст. 145.1 УК, к примеру, мотив корысти конкретен, а «иная личная заинтересованность» — оценочна. То же в отношении «низменных побуждений» в ст. 153 УК (подмена ребенка) и ст. 155 УК (разглашение тайны усыновления (удочерения).

Даже в имущественных преступлениях, где размер ущерба варьируется в зависимости от прямых, косвенных и отдаленных последствий, от материального состояния потерпевшего, закон употребляет оценочную формулировку «значительный ущерб» (например, в составе умышленного уничтожения или повреждения имущества, ч. 1 ст. 167 УК) или «в крупном размере» в составе неосторожного уничтожения имущества (ч. 1 ст. 168 УК).

Оценочные признаки формулируются в Кодексе как «иные», «иные тяжкие последствия» (ст. 131 УК), «иная личная заинтересованность» (ст. 145.1, 285 УК). Употребление такого словесного приема позволяет более или менее точно раскрывать такие признаки. Перед словом «иные» в диспозициях норм ставится конкретный признак. В сопоставлении с ним «иные» толкуются как близкие по характеру и степени общественной опасности элементы. Категории преступлений с соответствующими оценочными признаками должны быть равными категории преступления с конкретными признаками. Например, в составе понуждения к действиям сексуального характера ст. 133 УК перечисляет способы понуждения «путем шантажа, угрозы уничтожением, повреждением или изъятием имущества либо с использованием материальной или иной зависимости потерпевшего». Подчеркнутый элемент состава представлен оценочно, ибо все возможные формы зависимости перечислить в Кодексе нереально. Иная зависимость определяется посредством сравнения с другими способами принуждения, например, зависимость по службе, когда начальник принуждает секретаря к половому сношению, угрожая лишить работы и заработка. В условиях безработицы в России такая зависимость вполне подпадает под «иную». На практике стали появляться уголовные дела в отношении таких начальников (чаще так называемых новых русских), которые допускают сексуальную агрессию в отношении молодых женщин, принятых на работу в расчете на половые контакты.

Помимо грамматического и логического толкований для раскрытия содержания оценочных признаков надлежит брать в расчет содержание родового, видового и непосредственного объектов соответствующего преступления. Объект определяет характер общественной опасности деяния, следовательно, и всех элементов состава преступления, в том числе описанных оценочно.

В постановлениях Пленума Верховного Суда РФ и его обзорах судебной практики, как известно, на первом месте всегда стоит раздел «Квалификация преступлений». Так, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 января 1999 г. «О судебной практике по делам об умышленном убийстве» дал обстоятельное толкование такого оценочного признака убийства по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК, как «особая жестокость»*(32).

По конкретному делу кассационная инстанция не согласилась с доводами осужденного К., сославшегося, в частности, на то, что Б. не являлась супругой убитого им Д., поэтому убийство нельзя признать совершенным с особой жестокостью и квалифицировать его действия по п. «д» ч. 2 ст. 105 УК. Рассматривая данный оценочный признак, кассационная инстанция указала, что под особой жестокостью понимается лишение жизни потерпевшего в присутствии близких ему лиц, когда виновный сознавал, что своими действиями причиняет им особые страдания. Одновременно дано толкование понятия «близкие лица»: круг близких потерпевшему лиц не ограничен перечнем близких родственников, предусмотренных ст. 34 УПК РСФСР. Последняя в п. 9 относит к числу «близких родственников» родителей, детей, усыновителей, усыновленных, родных братьев и сестер, деда, бабку, внуков, а также супруга. К. убил потерпевшего в присутствии близкого для него лица Б., с которой тот совместно проживал более двух лет и намеревался заключить брак, фактически создав с ней семью. Б. были причинены особые душевные страдания, вызванные лишением жизни у нее на глазах близкого человека, что сознавал К., зная о характере отношений и совместном проживании Б. и Д., проявив тем самым особую жестокость.

По нашему мнению, такое судебное толкование признака «близкие лица» не бесспорно. К сожалению, Кодекс допускает в формулировке этого понятия многозначность, которая приводит к ошибкам при квалификации преступлений. Так, в п. «б» ч. 2 ст. 105 УК говорится о близких к потерпевшему лицах, в ст. 316 УК — о «супруге или близком родственнике». Из приведенной формулировки п. 9 ст. 34 УПК остается неясным, имеются ли в виду супруги, находящиеся в зарегистрированном браке или состоящие в фактических брачных отношениях. А как быть с близкими друзьями? Гражданский брак в современных государствах Европы и США уравнен с юридическим и составляет половину всех браков. Семейный кодекс в ст. 14 трактует близких родственников как родственников по прямой восходящей и нисходящей линии. Налицо коллизия законов. Более обоснованную позицию занял Уголовный кодекс Республики Беларусь 1999 г. В статье «Разъяснение отдельных терминов Уголовного кодекса» он дает легальное толкование терминов «близкие родственники», «члены семьи» и «близкие» (п. 2 ст. 4).

Уголовный кодекс РФ заменил (где это оказалось возможным) оценочные признаки составов на конкретные, дал исчерпывающие перечни элементов составов вместо примерных, предложил общие определения преступлений. Так, в примечании к ст. 285 содержится понятие должностного лица, в примечании к ст. 318 — понятие представителя власти, в ст. 331 перечень субъектов преступлений против военной службы. Применение ст. 210 Кодекса 1960 г. — «Вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность» вызывало на практике ошибки при квалификации потому, что неточно в круг преступной деятельности вошли пьянство, попрошайничество, проституция, азартные игры, паразитическое существование. Оставалось неясным, что такое «преступная деятельность» и какого возраста должен быть субъект данного преступления. Кодекс 1996 г. разделил эту норму на две статьи: вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления с четким указанием возраста субъекта — достижение им 18-летнего возраста (ст. 150) и вовлечение несовершеннолетнего в совершение антиобщественных действий, где дан исчерпывающий перечень таковых (ст. 151).

Дополнительные правила квалификации действуют при применении бланкетных норм. К таковым относятся уголовно-правовые нормы, при применении которых требуется обращаться к нормам иных отраслей права — гражданскому, административному, налоговому и др. Правильная законодательная практика последних лет, ориентированная на принятие кодексов, прежде неизвестных, например Таможенного, Налогового, Бюджетного, способствует избежанию ошибок при квалификации преступлений, предусмотренных бланкетными нормами. При этом, как отмечалось в первом томе настоящего курса, в этих нормах предусмотрена не смешанная, а, как и в других статьях Уголовного кодекса, исключительно уголовная противоправность.

Процесс «бланкетизации» Уголовного кодекса все более усиливается. Связано это с негативными сторонами научно-технического и социального прогресса, с развитием системы законодательства, интернационализацией уголовного законодательства. Этот процесс несет в себе определенную угрозу размывания границ между отраслями законодательства, коллизионность правовых норм. Однако данную угрозу можно блокировать, если в каждой статье Кодекса назвать собственно криминообразующие признаки. К их числу относятся прежде всего общественно опасные последствия, низменные мотивация и цели, насильственность, обманность, служебность способов совершения преступлений, признак группы, рецидив и неоднократность. Уголовный кодекс 1996 г. (за редким исключением) включил в признаки составов причинение ущерба (вреда). В тех нормах, где этого не сделано, можно обоснованно прогнозировать их неприменимость на практике либо произвольно-выборочный характер применения. К примеру, в ч. 1 ст. 136 УК нарушение равенства прав и свобод человека и гражданина признается преступным, если оно причинило «вред правам и законным интересам граждан». Так же сконструирован состав нарушения неприкосновенности частной жизни в ст. 137 УК, отказа в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК). Состав же нарушения неприкосновенности жилища по ч. 1 ст. 139 сформулирован, как и в Кодексе 1960 г., без криминообразующих признаков: «незаконное проникновение в жилище, совершенное против воли проживающего в нем лица». Бланкетный признак незаконности без отражающих общественную опасность данного деяния элементов превращает преступление в административный проступок. Криминообразующие признаки правильно названы в ч. 2 этой статьи — применение насилия или угрозы его применения и ч. 3 — использование служебного положения.

Именно наличие криминообразующих признаков в статьях Уголовного кодекса устраняет опасность смешения уголовной и иной неуголовной противоправности.

Бланкетные нормы определенным образом «повинны» в существовании ряда оценочных признаков состава. Из специальных отраслей (неуголовного права) проистекают, например, такие признаки, как кратковременное расстройство здоровья или незначительная стойкая утрата общей трудоспособности (ст. 115 УК). В ст. 111 УК — «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» в отличие от прежнего Кодекса раскрыто понятие стойкой утраты общей трудоспособности — не менее чем на одну треть. То же сделано в ст. 112 УК. Для конкретизации вреда по ст. 115 УК следует обратиться к Правилам судебно-медицинского определения тяжести вреда здоровью, утвержденным приказом Минздрава России от 10 декабря 1996 г. N 407.

В Уголовном кодексе РФ по состоянию на 15 августа 1999 г. из 260 норм Особенной части 204, или 2/3, — бланкетные. Чаще всего бланкетными являются признаки предметов преступлений и действий. Имеются целые бланкетные главы, например, гл. 28 — «Преступления в сфере компьютерной информации», гл. 33 — «Преступления против военной службы», гл. 34 — «Преступления против мира и безопасности человечества». О бланкетности деяний говорят термины, характеризующие деяния: «незаконные», «неправомерные», «нарушение правил». Незаконность означает запрет соответствующих деяний гражданского, административного, налогового, бюджетного, государственного и др. отраслей права. «Экономическая» бланкетность раскрывается в нормах гражданского права (в отношении, например, таких понятий, как «предпринимательство», «сделки»), финансового и бюджетного права (применительно к преступлениям в «валютной и банковской» сферах). Содержание бланкетных норм прежде всего надлежит искать в кодексах — Гражданском, Налоговом, Бюджетном, Водном, Воздушном и в ратифицированных конвенциях международного права, в федеральных законах, в указах Президента РФ, постановлениях правительства, подзаконных актах. Так, бланкетность ст. 191 УК — «Незаконный оборот драгоценных металлов, природных драгоценных камней или жемчуга» раскрывается Федеральным законом «О драгоценных металлах и драгоценных камнях» от 26 марта 1998 г.*(33) Понятие «законные интересы граждан» в ст. 136 УК помогают правильно раскрыть Конвенция о защите прав человека и основных свобод и Протоколы к ней, ратифицированные Федеральным законом от 30 марта 1998 г. Что такое государственная тайна в составах разглашения государственной тайны (ст. 283 УК) и утраты документов, содержащих государственную тайну (ст. 284 УК), позволяет узнать Указ Президента РФ от 30 ноября 1995 г. (в ред. от 24 января 1998 г. «О перечне сведений, отнесенных к государственной тайне».

Признак «незаконный» означает не только бланкетность уголовно-правовой нормы, отсылающей к соответствующим правовым актам, но и то, что существуют законные действия (бездействие). Однако из этого правила есть исключения, возникшие по ошибке законодателя. Так, ст. 242 УК преследует вплоть до лишения свободы до двух лет «незаконное распространение порнографических материалов». Уместен вопрос: что, существует законное распространение порнографии? Правильно отмечают авторы учебника по Особенной части уголовного права: «Термин «незаконное» вызывает недоумение, ибо законного распространения этих изделий не существует, разве кроме случаев посылки их на экспертизу или на уничтожение в суд»*(34).

Законодатель вносит тем самым еще большую путаницу в вопрос о разграничении порнографии и эротики. Более удачным представляется формулировка Уголовного кодекса 1960 г., которая не упоминала о незаконной порнографии, а говорила о распространении, изготовлении или сбыте порнографических предметов. В современных условиях так называемой сексуальной революции в мире, принявшей особенно уродливые формы в России, в кино, на телевидении, других средствах массовой информации, секс-шоу и секс-бизнесе, квалификация деяний по порнографическому признаку крайне усложнилась. Попытки уточнить ст. 242 УК, внести нормативную определенность в понятия «порнография» и «порнографические материалы», которые предпринимались Комитетом по культуре Государственной Думы РФ второго созыва, пока не увенчались успехом. В проекте Федерального закона «О государственном регулировании и контроле продукции сексуального характера» говорится: «порнография — продукция средств массовой информации, иная печатная и аудиовизуальная продукция, в том числе реклама, а также сообщения и материалы, передаваемые по коммуникационным линиям, содержащие самоцельное, грубо натуралистическое, циничное изображение и (или) описание насильственных действий сексуального характера, в том числе с несовершеннолетними, сексуальных действий, связанных с надругательством над телами умерших, а также совершаемых в отношении животных».

С таким понятием порнографии согласиться нельзя. Оно включает в себя изображение сексуальной агрессии, т.е. изнасилования (ст. 131 УК), понуждения к действиям сексуального характера (ст. 133 УК), полового сношения и иных действий сексуального характера с лицом, не достигшим 14-летнего возраста (ст. 134 УК), развратных действий (ст. 135 УК) и скотоложства (наказуемого по Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г.). Похотливые влечения как цель порнографии такие изображения вряд ли вызовут. Представляется, что пока в современной России, стоящей на перепутье не только политических, экономических, социальных, но и моральных ценностей, разработать закон (да еще федеральный) с описанием понятий порнографии и эротики не представляется возможным. Экспертная группа при Комитете по законодательству и судебно-правовой реформе не одобрила названный проект федерального закона.

Нормативным ориентиром могут служить Основы законодательства Российской Федерации о культуре от 9 октября 1992 г. Они, в частности, предусматривают необходимость принятия мер со стороны органов государственной власти и управления, местного самоуправления в отношении деятельности, связанной с порнографией. Постановлением правительства РФ от 27 мая 1993 г. N 492 установлен лицензионный порядок для изготовления, рекламирования, распространения, торговли материалами или предметами эротического содержания.

Как правило, в российском уголовном праве признается порнографией циничное, вульгарное изображение половой жизни людей с целью возбуждения похотливого чувства у потребителей порнографической продукции. «Амплитуда колебаний» у комментаторов ст. 242 УК весьма велика. Так, авторы одного из комментариев признают порнографией «моменты половых органов»*(35). Авторы кафедрального учебника считают элементами порнографии «сексуальные извращения, сексуальные контакты, сексуальные манипуляции и извращенные стимулирования перечисленного»*(36).

О том, в какой степени понятие «порнография» модернизировалось и отступило от границ нравственного, не говоря уже законного, можно судить по прошедшей в октябре 1999 г. в Санкт-Петербурге Международной эротической выставке. На вопрос журналиста, адресованный заведующему кафедрой сексологии и сексопатологии, секретарю Ассоциации сексологов РФ, о том, что на выставке трудно различить порнографию от эротики, профессор ответил: «Во всем мире грань между эротикой и порнографией определяется не двоичной системой, а идет по пути «а», «b», «c», «d». Категория «а» — семейная, к ней относится все, что запрещено смотреть детям. В американской традиции порнография — это введение и эрекция. Слово «эротика» — термин не сексолога, а искусствоведа. Обнаженная — это эротика, а голая — это порнография»*(37).

На выставке демонстрировались не просто «муляжи половых органов», а 200 видов заменителей мужчин и другие изобретения секс-индустрии. По-видимому, юристам придется смягчить былое строгое понимание порнографии, оцениваемое современными сексологами как «тоталитарное».

Однако два вывода из приведенного относительно бланкетности ст. 242 УК представляются обоснованными: целесообразно исключить из данной статьи слово «незаконное» и при малейшем сомнении на практике назначать искусствоведческую экспертизу. Так, Судебная коллегия Верховного Суда РСФСР при рассмотрении конкретного дела указала, что отнесение видеофильмов к порнографическим изделиям должно производиться искусствоведческой экспертизой с обязательным участием специалистов в области киноискусства, имеющих специальное образование и опыт работы*(38).

Особенность квалификации составов, предусмотренных бланкетными нормами, состоит в обязательности ссылок на конкретные правовые акты, к которым эти нормы отсылают. В приговоре о преступных нарушениях правил охраны труда или дорожно-транспортной безопасности суд должен указать на конкретное нарушение таких правил со ссылками на соответствующие правовые акты. Образует ли публикация сведений об атомных кораблях одной из воинских частей Тихоокеанского флота, сделанная российским журналистом на страницах японской газеты, состав разглашения государственной тайны, решает суд, четко указав на пункт перечня сведений, составляющих государственную тайну.

Верховный Суд РФ в своих поквартальных обзорах законодательства и судебной практики приводит наименования нормативных актов — законов, указов Президента, постановлений правительства, со ссылками на Собрание законодательства РФ. Для поиска источников бланкетных статей Кодекса эта информация чрезвычайно важна. Назрела потребность в комментировании бланкетных статей в самостоятельных публикациях. Первый опыт, касающийся норм об экономических преступлениях, уже есть. Однако представляется недостаточным в комментариях к бланкетным нормам ограничиваться ссылками на законы и подзаконные акты, которые их поясняют. Нужны конкретные выдержки из текстов актов, раскрывающие содержание нарушенных административных, гражданских, таможенных и т.п. запретов. Безусловно, это будет способствовать правильной квалификации составов преступлений, описанных в бланкетных нормах, в правоохранительной практике, позволит избежать противоречий и «нестыковок» в научно-практических комментариях, обнаружить коллизии в отраслях права.

В координации нуждаются уголовное законодательство и законодательство смешанной юрисдикции, т.е. то, которое может принимать и Российская Федерация, и ее субъекты. Согласно ст. 72 Конституции РФ в совместном ведении находится широкий круг регулирования правоотношений. Важно, чтобы неуголовное законодательство, которое подразумевают бланкетные нормы УК, не вступило с ним в противоречие, ибо оно, как правило, отнесено к исключительному ведению Федерации. Как раз к совместному ведению отнесено законодательство, к которому чаще всего отсылают бланкетные уголовно-правовые нормы. Это административное, административно-процессуальное, трудовое, семейное, жилищное, земельное, водное, лесное законодательство, законодательство о недрах, об охране окружающей среды и др. Роль криминализирующих признаков при объявлении законодателем преступлениями деяний по таким бланкетным нормам неоценима.

В 1999 г. много шума в средствах массовой информации вызвал Указ Президента Ингушетии о допустимости брака с четырьмя женщинами, согласно исламскому обычаю. Комитет Государственной Думы РФ по делам женщин и молодежи выступил против указа, но Комитет по законодательству и судебно-правовым реформам не установил в данных деяниях общественной опасности.

В Уголовном кодексе 1960 г. в гл. 11 — «Преступления, составляющие пережитки местных обычаев» была ст. 235, каравшая двоеженство или многоженство, т.е. сожительство с двумя или несколькими женщинами с ведением общего хозяйства. С полным основанием и эта глава, и эта статья в новый Уголовный кодекс не вошли. В гл. 20 УК — «Преступления против семьи и несовершеннолетних» состав многоженства отсутствует. Зато есть ст. 156 и 157 УК, которые распространяются и на многоженца, если он не исполняет или ненадлежаще исполняет обязанности по воспитанию несовершеннолетнего или злостно уклоняется от уплаты средств на содержание детей. Поскольку же семейное и административное законодательство отнесено и к компетенции субъектов федерации, Указ Президента Ингушетии представляется правомерным.

§ 4. Квалификация преступлений по бланкетным нормам УК

§ 4. Квалификация преступлений по бланкетным нормам УК

Бланкетная диспозиция уголовно-правовой нормы характеризуется законодательной отсылкой к другим отраслям права. Такая конструкция статей УК неизбежна и необходима для охвата тех или иных меняющихся по опасности элементов составов преступлений. В Общей части УК на 1 января 2006 г. их не более десяти. В Особенной части на них приходится 65 % статей. И процесс «бланкетизации» Кодекса все более интенсифицируется по мере развития системы законодательства, отражающей усложнение регулируемых общественных отношений. Прочно наметившаяся тенденция формулирования норм различных отраслей права в кодексах весьма положительна. Она намного облегчает квалификацию преступлений по бланкетным уголовно-правовым нормам исходя из достаточно четко кодифицированных кодексов Гражданского, Административного, Таможенного, Бюджетного, Налогового, Земельного, Семейного и др.

Сложнее обстоит дело с квалификацией по бланкетным нормам не кодифицированным и нефедерального уровня подзаконным актам, нередко противоречивым и трудно доступным для правоприменителя различных инструкций, приказов, правил, положений, издаваемых органами исполнительной власти. В публикациях называлась цифра в 100 тыс. такого рода подзаконных актов[143]. Более всего таких норм в гл. 33 УК «Преступления против военной службы»[144]. Нет нужды доказывать, насколько это затрудняет правильную квалификацию преступлений.

В большинстве зарубежных правовых систем уголовное право подразделяется на два вида: кодифицированное и некодифицированное. Первое представлено уголовными кодексами, второе в дополнительном некодифицированном законодательстве. В ФРГ, например, Strafrecht (уголовное право) подразделяется на Stafgesetzbuch (уголовный кодекс) и Nebengesetzen (дополнительные законы). Некодифицированное уголовное право как раз включает бланкетные уголовно-правовые нормы. Помещаются они не в систематизированном законе, а в бесчисленных законах о земле, атомной энергии и т. д. Такая система уголовного права не отвечает принципу «Nullum crimen sine lege» и «Nullum crimen sine culpa».

В Великобритании вообще отсутствует Уголовный кодекс, как и конституция. Во Франции уголовные законы издают органы исполнительной власти (ордонансы). Англосаксонская система судебных прецедентов продолжает действовать в США и Канаде при наличии достаточно развитого кодифицированного уголовного законодательства. В дискуссиях с коллегами из ФРГ выяснилось, что они в принципе не допускают полную кодификацию уголовного законодательства ввиду его обширной бланкетности. И удивляются, как российскому уголовному праву удается следовать правилу полной кодификации. Между тем проблема не так уж сложна. Чтобы процесс бланкетизации не размывал границ преступлений и проступков, надо четко фиксировать в диспозициях норм УК криминообразующие признаки.

При квалификации преступлений по бланкетным нормам первое условие ее правильности — установление федерального статуса нормы, к которой отсылает УК. Последний согласно Конституции относится к системе федерального законодательства. Административное, налоговое и другие законодательства находятся в совместном ведении Федерации и субъектов Федерации (ст. 71 и 72 Конституции). Квалификация преступлений должна осуществляться по федеральным нормативным правовым актам иных отраслей права, чего на практике не наблюдается.

При толковании бланкетных норм УК для правильной квалификации по ним бланкетные признаки оцениваются не изолированно, а в системной взаимосвязи с криминообразующими признаками преступлений, и прежде всего с учетом характера их общественной опасности.

Как известно, характер общественной опасности преступления определяется объектом, содержанием ущерба, формой вины и такими способами действия (бездействия), как насилие, обман, группа, использование служебного положения. Если тот или иной бланкетный признак в трактовке другого отраслевого права не укладывается в характер общественной опасности деяния, то он не должен учитываться в квалификации преступления. Коллизионность исчезнет, если УК, употребляя понятия других отраслей права в ином понимании, оговорит это в примечании к статье либо при описании состава в диспозиции норм. Например, в примечании № 3 к ст. 158 (кража) содержится понятие жилища, которое отличается от трактовки его в Жилищном кодексе.

Вопрос о мере обязательности для квалификации по бланкетным статьям УК предписаний других отраслей права решается доктринальными толкователями по-разному. Одни полагают при коллизионности приоритет УК, другие считают их равнозначными. Так, Л.В. Иногамова-Хегай пишет, что, когда деяние одновременно нарушает нормы и уголовного, и административного права, имеет место «параллельная противоправность»[145]. Н.Н. Пикуров говорил в таких случаях о «смешанной противоправности»[146]. А.В. Наумов считает, что «изменение уголовного правового запрета может происходить и без изменения уголовного закона как такового, а в связи с изменением нормативных актов других отраслей права»[147].

Полагаю, что ни «параллельной», ни «смешанной» противоправности нормы УК, по которым только и производится квалификация преступлений, не существует. Часть 1 ст. 14 УК определяет противоправность преступления достаточно ясно: «…деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания». Исключительно УК «определяет, какие опасные для лица, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений» (ч. 2 ст. 2 УК РФ).

Что касается изменений уголовно-правового запрета в бланкетных нормах, то изменяется та его часть, которая отсылает к иным нормам законодательства, например к предмету (оружие, наркотические средства) или правилам безопасности. В отдельных случаях они, действительно, способны привести к декриминализации. Например, если то или иное оружие соответствующим законодательством перестало быть запрещенным, значит в этой части ст. 222 УК окажется декриминализированной. Аналогичное положение с криминализацией бланкетного признака состава с учетом ст. 10 УК об обратной силе закона.

Законодательные конструкции в УК о бланкетности имеют несколько разновидностей. Наиболее распространены указания в диспозициях норм Особенной части УК на нарушения тех или иных правил, например, правил дорожной безопасности, техники безопасности, правил ядерной безопасности и пр. Если те или иные правила соответствующим отраслевым законом отменены, то их нарушение при квалификации деяний не учитывается. Нереальна отмена всех правил безопасности, поэтому квалификация проводится обычным порядком с обязательным указанием на эти правила — пункт, часть, статья соответствующего нормативного правового акта. Гипотетически можно представить, что нарушение тех или иных правил перестало быть незаконным полностью. Тогда уголовно-правовая норма отменяется, бланкетное преступление декриминализируется.

Другой вариант формулировки бланкетности — указание в диспозиции на «незаконность» и «неправомерность» тех или иных действий (бездействия). Она толкуется как существование законных, правомерных действий и потому надлежит найти нормативное предписание об этом, сослаться на него при квалификации преступлений. Например, ч. 1 ст. 328 УК предусматривает наказание за уклонение от призыва на военную службу при отсутствии законных оснований от освобождения от этой службы. Как известно, эти основания весьма изменчивы. К 2008 г. планируется служба по призыву на срок в 1,5 года, позже — в 1 год и, наконец, замена призыва в армию контрактной и альтернативной службой. Уполномоченный по правам человека РФ В. Лукин полагает, что служба в армии должна начинаться с 20 лет. Отсюда квалификация по ст. 328 УК зависит от законных оснований для освобождения от службы в армии на момент уклонения от нее. При этом с начала уклонения до завершения этого длящегося преступления нельзя забывать об обратной силе уголовного закона. Она распространяется вплоть до погашения и снятия судимости.

Только в одном случае бланкетность ошибочно обозначена словом «незаконная» — это ст. 242 «Незаконное распространение порнографических материалов или предметов». «Законной» порнографии не существует. Эротика таковой не является. Так называемая «жесткая эротика» представляет собой словесный камуфляж порнографии.

Третья форма указаний на бланкетность представлена прямыми отсылками к отраслевому праву. Чаще всего такая отсылка производится относительно международного права. Так, в ст. 12 применительно к военнослужащим, совершившим преступление вне территории РФ, условие ответственности: «…если иное не предусмотрено международным договором РФ». По ч. 2 ст. 13 выдача иностранных граждан и лиц без гражданства происходит «в соответствии с международным договором РФ».

Некоторые нормы раздела XII УК «Преступления против мира и безопасности человечества» предусматривают прямую отсылку к международному праву. В ст. 356 о методах и средствах ведения войны сказано: «…запрещенные международным договором», в ст. 360 о лицах и учреждениях сказано: «…пользующихся международной защитой». Остальные нормы раздела XII и при отсутствии ссылки в их диспозициях на международные акты, по существу также бланкетны. При этом сила международной бланкетности, в отличие от бланкетности других отраслей внутринационального права, наивысшая. При коллизиях согласно ч. 4 ст. 15 Конституции применяется международное право.

В совместном постановлении Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 11 июня 1999 г. № 41/9 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие первой части Налогового кодекса РФ» указано, что институты, понятия и термины гражданского и других отраслей законодательства РФ при использовании в других отраслях права должны применяться в том значении, в каком они используются в гражданском, семейном и иных отраслях законодательства, если иное не оговорено. Если в примечаниях к нормам УК не оговорено иное, бланкетные признаки употребляются в значении базового законодательства.

Наконец, о бланкетности тех или иных норм говорит явно не уголовно-правовая терминология, взятая из других отраслей права, — «сделка», «предпринимательство», «лицензия», «избирательный блок», «религиозные обряды», «конкуренция», «знак обслуживания», «государственное пробирное клеймо», «эмиссия ценных бумаг» «аффинаж» и др.

На все случаи изменений базовых норм законодателю необходимо немедленно реагировать поправками в УК. Вступление в силу отраслевого и бланкетного уголовного законодательства должно быть одновременным. Если этого не делать, ошибки в квалификации неизбежны. К примеру, ФЗ «Об оружии» в новой редакции изменил перечень запрещенных к обороту видов оружия. Квалификация по статьям УК о незаконном обороте оружия (ст. 222 УК) будет учитывать эти изменения после вступления таковых в силу.

Конечно, нестабильность бланкетного законодательства не способствует минимизации квалификационных ошибок. Например, четыре части бланкетной ст. 222 УК о незаконном обороте оружия изменялись в 1998, 2003 и 2004 гг. ввиду изменений ФЗ «Об оружии». Криминологическая обоснованность изменений УК при этом не усматривается. Декриминализацию приобретения или ношения газового, холодного, метательного оружия можно расценить не иначе как поощрение реформой 8 декабря 2003 г. вооруженной преступности. Приобретают и носят ножи и нунчаки не для сбыта, а для совершения кровавых преступлений.

Для того чтобы множество, разнообразие и текучесть бланкетности в УК не приводили к квалификационным ошибкам, правоприменителю должен быть обеспечен доступ к электронной системе правовой информации. Как известно, ставить вопрос перед экспертами и специалистами о том, какая норма в соответствующей отрасли права нарушена, дознаватель, следователь и суд не имеют права, ибо это не специальные сведения. Они сами должны такую норму найти и в обязательном порядке сослаться на нее в обвинительном заключении и приговоре. Отсутствие указания на конкретную норму отраслевого законодательства при квалификации по бланкетным нормам ошибочно и ведет к отмене приговора. Еще в 1970 г. Постановление Пленума Верховного Суда СССР о квалификации дорожно-транспортных преступлений сформулировало данное правило квалификации[148]. Причинения вреда без нарушения ДТП переквалифицируются на другие статьи УК. Так, в постановлении президиума Пермского областного суда отмечалось, что осужденный Б. не управлял автомобилем, а по просьбе потерпевших, сидя рядом на месте пассажира, повернул ключи зажигания для обогревания, не проверив положения тормозов. Он не нарушил п. 8.12 Правил дорожного движения, а потому ввиду неосторожности его действия следует квалифицировать не по ч. 2 ст. 264, а по ч. 1 ст. 109 — неосторожное причинение смерти человеку[149].

В марте 2006 г. Краевой суд Алтайского края оправдал Щербинского, 3 февраля 2006 г. осужденного за нарушение правил дорожного движения, повлекшее смерть губернатора края Евдокимова на четыре года лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении. В поддержку осужденного выступили более 25 тыс. водителей в разных регионах страны, а также партия «Единая Россия». Суд первой инстанции явно нарушил правила квалификации по бланкетной ст. 264 УК — не установил, какие конкретно правила дорожного движения нарушил подсудимый и какие — шофер Евдокимова. В конечном итоге был вынесен оправдательный приговор за отсутствием состава преступления. При коллизии федерального и регионального законодательств, а тем более закона и подзаконной нормы высшая сила за федеральным законодательством. В противном случае нарушаются принципы законности и равенства всех перед уголовным законом и судом. Такая проблема возникла, например, при обсуждении на Научно-консультативном совете при Верховном Суде РФ проекта постановления Пленума о практике применения судами законодательства об уклонении от уплаты налогов. Налоги, как известно, бывают федеральными, региональными и местными. УК должен исходить из первых. За уклонение от уплаты вторых и третьих видов налогов следует административное наказание. Присутствующие на заседании Совета представители налоговых органов пытались доказать обратное. По их мнению, уголовная ответственность должна следовать за уклонение от всех видов налогов.

Налоговый кодекс РФ — как раз то федеральное законодательство, к которому отсылает УК[150]. При квалификации налоговых преступлений необходима ссылка на конкретные нормы Налогового кодекса. Без такой ссылки на неправомерность налоговых нарушений квалификация оказывается ошибочной. Налоговые законы, принимаемые субъектами Федерации, не должны противоречить федеральным.

Толкование Верховным Судом ст. 198, 199 УК РФ в Постановлении Пленума от 28 декабря 2006 г. «О практике применения судами уголовного законодательства об ответственности за налоговые преступления» представляется весьма спорным. В п. 1 сказано, что «ответственность по статьям 198 и 199 УК наступает в случае уклонения от уплаты как федеральных налогов и сборов, так и налогов субъектов РФ и местных налогов»[151].

В перспективе дальнейшего совершенствования УК желательно дать единую формулировку всех бланкетных статей Кодекса — термин «незаконное». Это позволит избирать для квалификации именно законы, а не подзаконные акты, и законы федерального статуса.

Законодателю не помешало бы тщательнее очерчивать круг бланкетных уголовно-правовых норм и степень бланкетизации соответствующих признаков. Допустим перевод нормы из полностью бланкетной в «полубланкетную». Максимально сокращать бланкетность при переходе к конструкции «полубланкетности», когда основные признаки бланкетности раскрываются в УК, а более конкретно они трактуются в нормах других отраслей права. Как это удачно сделано в УК 1996 г., например, при определении тяжести вреда здоровью, отграничив причинение вреда здоровью от побоев и истязаний. В УК 1960 г. нормы о тяжком, средней тяжести и легких телесных повреждениях были полностью бланкетными, отсылали к правилам их определения в судебно-медицинских подзаконных актах. Теперь основные признаки тяжести вреда здоровью названы в соответствующих статьях УК. Так, ст. 111 к тяжкому вреду здоровью относит вред, создающий опасность для жизни человека, потерю зрения, речи, слуха либо какого-либо органа или утрату органом его функции, прерывание беременности, заболевание наркоманией или токсикоманией, неизгладимое обезображивание лица, значительную стойкую утрату общей трудоспособности не менее чем на одну треть или заведомо для виновного полную утрату профессиональной трудоспособности.

В приведенной диспозиции альтернативно представлены конкретные признаки — прерывание беременности, потеря зрения, заболевание наркоманией и др., оценочные — обезображивание лица, и «полубланкетные» — стойкая утрата общей трудоспособности на одну треть. Для уяснения последнего признака назначается судебно-медицинская экспертиза. Она и определяет степень утраты общей и специальной трудоспособности. Суды прежде имели возможность оценить объективность заключений экспертизы. Действовали «Правила судебно-медицинского определения степени тяжести телесных повреждений», утвержденные приказом Минздрава СССР от 11 декабря 1978 г. Приказ министерства, конечно, не может быть источником федерального отраслевого законодательства, поэтому в заключениях судебно-медицинских экспертиз на эти правила не ссылаются, хотя de facto ими руководствуются. Десять лет действует УК РФ, большое число норм в нем о преступлениях против здоровья, однако федеральное законодательство о правилах определения степени утраты трудоспособности до сих пор Госдумой не принято. Нетрудно догадаться, что такие «дыры» в российском законодательстве представляют собой легальную криминогенность для коррупции и для квалификационных ошибок.

Само базовое законодательство иногда оказывается столь противоречивым и устаревшим, что влечет ошибки не просто в виде переквалификации деяний, а вынесения оправдательных приговоров за отсутствием составов преступлений в деянии подсудимых. Примером может служить громкое дело о нарушении правил трансплантации органов, по которому вынесены два оправдательных приговора, и внесен на них очередной протест прокурора.

Так, врачам горбольницы № 20 г. Москвы было предъявлено обвинение в приготовлении к умышленному убийству (ч. 1 ст. 30 и ч. 2 ст. 105 УК). Им инкриминировалось, что 11 апреля 2004 г. они пытались удалить почку у живого человека. Врачи-реаниматологи клинического госпиталя ГУВД Москвы, которые приехали в больницу, обнаружили, что поступившего туда с черепно-мозговой травмой Орехова готовили к забору почек. Пациент был еще живым, о чем свидетельствовали такие явные признаки жизни, как артериальное давление и сердечные сокращения. На теле больного уже были нарисованы линии для работы скальпелем. Это было первое дело такого рода в Москве, аналогичное расследовалось в Хабаровске.

Правильная квалификация определялась ответом на один буквально жизненно важный вопрос: был ли больной как человек уже мертв, но как донор еще жив. Такое хрупкое состояние между жизнью и смертью регламентируют специальные медицинские правила определения биологической смерти. Эти правила существуют, опубликованы в «Российской газете» и в зависимости от их соблюдения можно сказать, было ли в действиях врачей приготовление к убийству. Очевидно, они нуждаются в уточнении, нужен самостоятельный модернизированный закон о трансплантации органов. Состава незаконной трансплантации органов УК РФ не содержит. Статья 120 наказывает за принуждение к Изъятию органов или тканей человека для трансплантации, совершенное с применением насилия либо с угрозой его применения. Пункт 4 ст. 1271 УК РФ регламентирует ответственность за торговлю людьми в целях изъятия у потерпевшего органов или тканей. Очевидно, нужна отдельная статья УК о незаконной трансплантации органов или тканей, повлекшей причинение вреда здоровью человека. Квалифицированным составом стало бы во второй части статьи причинение по неосторожности смерти человека. Квалифицировать незаконную трансплантацию как убийство или приготовление к нему неправильно, ибо у виновного должен быть прямой умысел на убийство и низменные мотивы. У трансплантаторов мотив иной — спасти нуждающегося в пересадке донорского органа человека.

Квалификационным ошибкам способствует нечеткая регламентация волеизъявления больного или его близких относительно трансплантации. В мировой практике принято два варианта: согласие на трансплантацию со стороны больного или его близких, лучше, если оно документально оформлено, или если несогласие прямо не выражено. В России врачи-трансплантаторы исходят из презумпции согласия: отсутствие возражений означает согласие на трансплантацию. Федеральный закон от 12 января 1996 г. № 8-ФЗ «О погребении и похоронном деле», напротив, предусматривает презумпцию согласия. Статья 5 устанавливает, что волеизъявление лица о достойном отношении к его телу после смерти выражается в устной форме в присутствии свидетелей или в письменной форме, в том числе о согласии или несогласии на изъятие органов и (или) тканей из его тела. В результате коллизии вопрос решает одно лицо — руководитель учреждения, в котором производится забор тканей.

Российские трансплантаторы обоснованно сетуют на то, что нормативный вакуум в обеспечении правомерности трансплантации приводит к тому, что гибнут сотни тысяч людей, которых доноры могли бы спасти. Апеллировать надо и к правосознанию населения. Например, в Испании, где в эту работу подключилась церковь, на стенах храмов помещены таблички с призывами к прихожанам оставлять свои телесные органы на земле для помощи больным, так как на небе их тела не нужны.

Вынося второй раз оправдательный приговор врачам-трансплантаторам, суд установил, что у Орехова было три остановки сердца, он трижды был реанимирован, и только после того, как в последний раз его не удалось реанимировать, была констатирована его биологическая смерть. В приговоре отмечалось, что «врачи действовали в соответствии с возложенными на них обязанностями в пределах своих полномочий, а также в соответствии с законом». Аргументация могла быть убедительнее, если бы согласно правилам квалификации преступлений по бланкетным нормам в приговоре указывались конкретные нормы медицинского законодательства, которые не нарушили подсудимые. «Соответствие с законом» — как раз и не раскрыто.

Медицинское право, которое преподают в медицинских образовательных учреждениях, должно иметь своим предметом все отрасли законодательства, так или иначе относящиеся к здравоохранению. Традиционные основы здравоохранения РФ требуют расширения и модернизации. Разработка в перспективе комплексного Кодекса о здравоохранении представляется вполне реальной и актуальной. И тогда уголовно-правовые бланкетные статьи получат твердую федеральную законодательную основу и будут обеспечивать законность привлечения к ответственности за преступления в области медицинского обслуживания населения[152].

Не менее сложна и проблема определения начала жизни человека. Еще в XIX в. Ф. Энгельс писал, что юристы всех стран веками бьются над вопросом отграничения аборта от детоубийства. В комментариях УК РФ решения разные, соответственно и квалификационные ошибки разные. Одни комментаторы признают началом жизни момент начала дыхания (а если новорожденный не начал дышать?), а другие — появление головки из чрева матери (а если плод выходит ногами или иначе?). Вопрос слишком серьезен, чтобы отдавать его решение логическим силлогизмам комментаторов. Нужна четкая правовая регламентация медицинского уголовного права, и тогда квалификационных ошибок будет меньше.

К бланкетным нормам, порождающим споры по квалификации, относятся статьи о разглашении государственной тайны, как одного из видов государственной измены (ст. 275 УК) и самостоятельного разглашения государственной тайны (ст. 283 УК). Кодификация этих норм как будто не вызывает возражений. Понятие государственной тайны и список сведений, составляющих государственную тайну, опубликован в Федеральном законе 1993 г. «О государственной тайне». Обновленный перечень сведений утвержден Указом Президента РФ «О перечне сведений, отнесенных к государственной тайне»[153]. Суду не требуется, казалось бы, всегда назначать экспертизу. Достаточно сослаться на законы, назвать норму и признать, что предмет преступления — сведения, составляющие государственную тайну, налицо. Но именно о предмете названных преступлений больше всего квалификационных вопросов. Начинают говорить о служебной тайне, тайне с ограничительным доступом, о подзаконных нормативах, связанных с оборотом документов, содержащих государственную тайну и пр.[154].

В этом отношении представляет интерес постановление Конституционного Суда РФ по делу о конституционности ряда положений п. «а» ст. 64 Уголовного кодекса РСФСР[155]. Заявитель оспаривал соответствие Конституции п. «а» ст. 64, по которой он был осужден, в том числе за выдачу государственной или военной тайны иностранному государству.

Конституционный Суд признал не соответствующей Основному Закону статью об измене Родине в части выдачи государственной тайны. В ч. 4 ст. 29 Конституции предусмотрено, что перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом. Уголовная ответственность правомерна лишь при условии, что перечень сведений, составляющих государственную тайну, содержится в официально опубликованном для всеобщего сведения федеральном законе. Данное же правоприменительное решение основывается на неопубликованном нормативном правовом акте.

Уточнения постановления Конституционного Суда сделаны в особом мнении по этому делу судьей Конституционного Суда Н.В. Витруком. Требования ч. 4 ст. 29 и ч. 3 ст. 15 Конституции РФ об официальном опубликовании в ФЗ сведений, составляющих государственную тайну, нельзя абсолютизировать. На практике издаются подзаконные акты, которые конкретизируют положения федерального закона о государственной тайне по ее видам, субъектам, носителям и т. п. В них предусматриваются организационные и иные меры, направленные на обеспечение и охрану государственной тайны. «По мнению заявителя, — пишет судья Конституционного Суда, — все эти акты должны быть официально опубликованы для всеобщего обозрения, и только в этом случае гражданин, выдавший государственную тайну иностранному государству, подлежит уголовной ответственности на основе пункта «а» статьи 64 УК РСФСР. С этим аргументом нельзя согласиться, так как данные акты являются актами специального действия, они должны быть известны лишь тем лицам, к которым обращены, так как касаются государственной тайны»[156].

Приведенное особое мнение не бесспорно. Хотя, конечно, его нельзя трактовать как несогласие судьи Конституционного Суда с предписаниями Конституции. Часть 3 ст. 15 четко устанавливает: «Законы подлежат официальному опубликованию. Неопубликованные законы не применяются. Любые нормативные акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения». Часть 4 ст. 29 Конституции гласит: «Перечень сведений, составляющих государственную тайну, определяется федеральным законом». Определяющие бланкетность уголовно-правовые нормы, статьи других отраслей права, как и все статьи УК, затрагивают права, свободы и обязанности гражданина и потому должны быть официально опубликованы в федеральном законе, а не в каких-либо приказах и инструкциях. Споры о квалификации разглашения государственной тайны по ряду уголовных дел обусловлены именно содержанием сведений, а не механизмом их принятия, хранения, допусков и пр.

Приведенные толкования предмета выдачи государственной тайны иностранному государству представляются верными и сохраняют свое значение для ст. 275, 276, 283, 284 УК РФ. Квалификация предмета данных преступлений определяется только ФЗ «О государственной тайне». Приговор, как положено при квалификации по бланкетным нормам, должен содержать точное указание нормы этого ФЗ, определяющей соответствующие сведения.

Правила об органе власти, издающем базовые «бланкетизирующие» УК законы, соблюдаются не всегда. Это ставит под сомнение законность и правильность квалификации преступлений. Особенно «не повезло» в этом отношении уголовно-правовым нормам об ответственности за незаконный оборот наркотических средств, наркотических веществ или их аналогов. Десятилетия вплоть до 2003 г. перечень наркотиков и их криминальных размеров составлялся общественной (!) организацией при Минздраве СССР, затем России — «Постоянной комиссии по контролю наркотиков». Она определяла, какой по размеру наркотиков их оборот преступен, а какой не преступен. Два года (2003–2006) перечень и наказуемые размеры оборота наркотиков стало определять Правительство РФ. Получилось так, что два криминообразующих признака незаконного оборота наркотиков — вид и размер определяет не УК, а исполнительная власть[157].

Подобный порядок нормотворчества по весьма распространенным преступлениям и правонарушениям (в России до 6 млн лиц, употребляющих наркотики) оказался криминогенным. Правительство с подачи Минюста РФ ввело «среднюю дозу» в размере однократного потребления. В результате узаконило это количество «дури», которую легально можно носить с собой. Преступным оказался только крупный размер оборота наркотиков, т. е. при обнаружении у лица десяти и более «средних доз». За хранение меньших доз наступала административная ответственность. Когда в мае 2005 г. такие размеры наркотических препаратов Правительство приняло, то сотрудники Федеральной службы по контролю за наркотиками не поверили своим глазам, подсчитав объем декриминализации наркотической преступности. Оказывается готовившийся проект изменений в УК «больше учитывал мнение Минздрава, чем других ведомств». Почему Минздрав, а не специально созданная для борьбы с криминогенным наркотизмом ФСКН решает столь серьезные вопросы? Надо публиковать, кто и как принимает подобные законопроекты, чтобы ставить вопрос о персональном служебном несоответствии, а не исключено, что и об ответственности за коррупцию; ведь наркомафия по пространству глобальна, по доходам многомиллиардна. Нельзя не согласиться с оценкой минюстовского нормотворчества главы службы ФСКН, который призвал более взвешенно относиться к правотворческим решениям в такой смертельно опасной для общества сфере: «Это постановление привело к декриминализации того, что раньше воспринималось как преступление. Сейчас значительная часть мелких сбытчиков уходит от ответственности»[158]. Налицо квалификационная ошибка № 1 законотворческой этиологии.

Спор между Минюстом и ФСКН еще раз иллюстрирует невысокий уровень российского нормотворчества. Относительно крупного и особо крупного размера наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов примечания к ст. 228 УК согласно ФЗ от 5 января 2005 г. № 11-ФЗ говорят только о том, что они утверждаются Правительством РФ. Постановление Правительства РФ от 7 февраля 2006 г. № 76 «Об утверждении крупного и особо крупного размеров наркотических средств и психотропных веществ для целей ст. 228, 228 1 и 229 Уголовного кодекса Российской Федерации» утвердило перечень около 100 наркотиков, существенно снизив крупные и особо крупные их размеры. Постановление с перечнем необходимо опубликовать. Оно относится к нормативному правовому акту, затрагивающему интересы миллионов граждан. Согласно ч. 3 ст. 15 Конституции оно не может применяться, если не опубликовано для всеобщего сведения.

Очевидно, что перипетии с бланкетностью составов наркопреступлений напрямую влекут квалификационные ошибки.

Как бы ни была затруднена квалификация преступлений по бланкетным уголовно-правовым нормам, от последних объективно нельзя ни отказаться, ни сократить их число. Кроме того, они выполняют значимую законодательно-техническую функцию «деказуистичности» текста диспозиций норм УК. Одно из важных требований законодательной техники — максимальная обобщенность текста норм при сохранении их ясности. Для уголовноправовых норм это достигается сочетанием отсылок к базовому законодательству в характеристике тех или иных элементов составов с подробным описанием криминообразующих признаков. Наиболее четко воспринимаются фразы из семи слов. Ранее говорилось о серьезных нарушениях требований к языку уголовного закона в ст. 141, 141 1 и 142 1 , внесенных в УК ФЗ от 4 июня 2003 г. № 94-ФЗ и от 8 декабря 2003 г. № 162-ФЗ. В ст. 141 внесены уточнения, не меняющие смысла нормы, но удлиняющие ее текст и вносящие неопределенность в толкование. Например, добавленное избыточно оценочное слово «свободное» осуществление избирательного права ставит вопрос, а какое осуществление избирательных прав «несвободное». Логически избыточно и тавтологично уточнение, что воспрепятствование деятельности членов избирательной комиссии «связанной с использованием ими своих полномочий». Понятно, что работа избирательной комиссии — это и есть работа, связанная с исполнением ее членами своих обязанностей. Добавления к ст. 141 УК не «воскресят» этой «мертвой» нормы, так как не названы криминообразующие элементы хотя бы в общей форме, как в ст. 140, «если эти деяния причинили вред правам и законным интересам граждан». Криминообразующие признаки описаны в ч. 2 ст. 141. Они и будут применяться в квалификации.

Добавленная ст. 141 1 в УК вместо казуистичных попыток описать почти двумястами словами всевозможные случаи нарушения порядка финансирования избирательной кампании и проведения референдума вполне могла быть сформулирована как бланкетная норма с четкими криминообразующими признаками. К примеру, «незаконное оказание финансовой поддержки при проведении избирательной кампании или референдума в крупных размерах». Слово «незаконное» означает бланкетность, обязывающую правоприменителя обратиться к ФЗ о порядке проведения избирательных кампаний и референдумов. Термин «в крупных размерах» характеризует составообразующий признак. Все другие слова и дефиниции статьи находятся в избирательных законах. На них и должен ссылаться правоприменитель. Статьи 141 1 и 141 2 — наглядный пример неудачного «безбланкетного» конструирования уголовно-правовых норм.

Казуистичность норм закона является значительным их недостатком. Она характерна для неразвитых систем права, например феодального. Правильно отмечалось, что «избыточными с точки зрения языка следует рассматривать все нормы, содержащие казуистический перечень тех или иных лиц (предметов, действий, последствий) и заканчивающиеся оборотом “иные”. Эта форма построения норм является неприемлемой вследствие нулевой семантической ценности»[159].

Наиболее удачным представляется формулирование бланкетных норм раздела XI «Преступления против военной службы». Они не перечисляют многочисленные разнохарактерные нарушения правил несения военной службы — боевого дежурства, уставных правил, пограничной службы и пр. Во всех бланкетных диспозициях назван главный криминообразующий признак — если соответствующее нарушение повлекло или могло повлечь тяжкие последствия.

Итак, можно сделать выводы:

1. Бланкетные уголовно-правовые нормы, которые избираются для квалификации преступлений, выделяются словом «незаконное», «неправомерное», «противоправное», «нарушение правил», по терминологии иных отраслей права, по прямой отсылке к конкретной отрасли права, например международному;

2. Квалификация преступлений может производиться лишь по федеральному законодательству и иным федеральным нормативным правовым актам, регулирующим отношения других отраслей права;

3. При коллизиях норм отраслей права, к которым отсылает УК, преимущество при квалификации преступлений имеют кодексы, независимо от времени их издания;

4. Коллизии отраслевого и уголовного законодательства решаются в пользу УК РФ. Квалификация преступлений по бланкетным нормам в качестве обязательного установления ее безошибочности предполагает ссылку на источник отраслевого права.

Предложения по усовершенствованию конструирования уголовно-правовых бланкетных норм, которые способны сократить квалификационные ошибки:

а) следует избегать казуистичности при описании нарушений, регламентируемых иными отраслями права, отразив бланкетность в терминах «незаконно» или «нарушение правил» и четко прописать общественно опасные последствия;

б) возможна и, так сказать, «полубланкетная» конструкция, когда основные признаки правонарушений по другим кодексам фиксируются в диспозициях норм УК (банкротство, контрабанда и др.), а в целом для более полного уяснения требуется обращение к базовому законодательству;

в) законодателю субъектов Федерации при реализации их нормотворческих функций по смешанному федерально-субъектному законодательству надлежит строго придерживаться федерального законодательства, не создавать коллизий, которые непременно вызовут квалификационные ошибки; нормативные правовые акты субъектов Федерации при квалификации преступлений во всех случаях не должны учитываться как бланкетные;

г) во избежание искажения правил криминализации деяний, которую осуществляет исключительно федеральный закон, четко размежевывая преступления и проступки, при бланкетности тех или иных признаков составов требуется обязательное указание на главные криминообразующие элементы — общественно опасные последствия, форму вины, цель, способ (насильственный, групповой, с использованием служебных полномочий, обманный).

Это интересно:

  • Статьи преступлений небольшой тяжести Классификация преступлений по степени тяжести (по состоянию 2017 год) Для облегчения определения привожу все статьи УК, уже разбитые по тяжести, остается только найти интересующую. Таблица приведена в соответствии с УК РФ на 2017 год. Статья 15 Уголовного Кодекса Российской Федерации (УК […]
  • Налог на автомобиль самара Налог на автомобиль самара от 6 ноября 2002 года N 86-ГД О ТРАНСПОРТНОМ НАЛОГЕ НА ТЕРРИТОРИИ САМАРСКОЙ ОБЛАСТИ Самарской Губернской Думой 22 октября 2002 года (в ред. Законов Самарской области от 10.11.2003 N 95-ГД, от 26.12.2003 N 129-ГД, от 29.06.2004 N 113-ГД, от 02.11.2004 N 144-ГД, […]
  • За что штраф 200 рублей 18211603010016000140 КБК: расшифровка Статьи по теме 18211603010016000140 КБК – это штраф за нарушение налогового законодательства. Причем лишь за отдельные виды нарушений, минимальный штраф по которым равен 200 рублей. Их перечень есть в Налоговом кодексе РФ. Этот КБК указывают в […]
  • Закон о миграционный службе в россии Миграционное законодательство Основные законы, регламентирующие жизнь и работу иностранных граждан в России ФЗ 109 «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации» ( ред. от 28.11.2015, с изм. от 19.07.2017 ) ФЗ 114 «О порядке выезда из […]
  • Размер вознаграждения представителя в суде Расходы на представителя: взыскать нельзя отказать Средний размер судебных издержек по одному арбитражному спору составляет около 46 тыс. руб. При этом итоговая сумма обычно более чем в два раза ниже заявленной. В судах общей юрисдикции судьи, как правило, в три раза снижают изначально […]
  • Новое в принятии гражданства рф Что нового в законе о гражданстве Российской Федерации в 2018 году Законодательные акты, регламентирующие жизнь иностранных лиц в России, неоднократно корректировались и изменялись с даты их издания. В этом году преобразования коснулись ФЗ № 62 от 31.05.2002 года. Рассмотрим, что […]
  • Уголовный кодекс ст109 Статья 109. Причинение смерти по неосторожности 1. Причинение смерти по неосторожности — наказывается исправительными работами на срок до двух лет, либо ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо лишением свободы на тот же срок. 2. […]
  • 20 статью ук рф Статья 20. Возраст, с которого наступает уголовная ответственность 1. Уголовной ответственности подлежит лицо, достигшее ко времени совершения преступления шестнадцатилетнего возраста. 2. Лица, достигшие ко времени совершения преступления четырнадцатилетнего возраста, подлежат уголовной […]

Author: admin