Наказание римского

(III.3.2.) Виды наказаний

Конкретный вид и способ примене­ния наказания устанавливались или определенным законом, касающимся того или иного конкретного вида преступления, или правовой традици­ей, или судейским усмотрением, исходя из качества преступления, лич­ности преступника и общих допускавшихся при тех или иных обстоя­тельствах видов наказаний римской правовой практики. Основное место занимали наказания, которыми преступник тем или иным способом дол­жен был подвергнуться общественному осуждению со стороны равных, лишен привилегий, связанных с принадлежностью к римскому сообще­ству, лишен возможности в дальнейшем посягать на интересы и право­порядок сообщества.

1) Смертная казнь ( poena capitis ). Этот вид наказаний назна­чался либо ввиду особой общественной опасности, особой дерзости пре­ступлений, либо при посягательстве на священные устои римского обще­ства. Обычным способом смертной казни эпохи классического Рима было обезглавливание топором; для военных или в военных условиях — ме­чом. Специальными видами смертной казни (по квалифицированным, обычно со специальным субъектом, преступлениям) были: распятие на кресте (в дохристианскую эпоху для свободных, нарушавших религиозные предписания и осуждаемых жреческой юстицией; в христианскую эпоху — для рабов), утопление в мешке, брошенном в воду (за убийство своих родственников), сожжение, отдание диким зверям во время цирко­вых представлений (равнозначное распятию и с тем же религиозным смыс­лом отвергающего осуждения), замуровывание в стене (в отношении женщин — жриц богини Весты, либо позднее монахинь за нарушения религиозных предписаний или общественной морали), сбрасывание со скалы. В обиходе были и так называемые домашние виды смертной казни, выражавшиеся в приговаривании к самоубийству (принуждение выпить яд, вскрытие вен в теплой ванне и т.п.).

В классическое время вынесение приговора о смертной казни влекло ее немедленное применение. В период монархии традицией стала отсрочка приговора: от 30 дней до 1 года. Менялось и место осуществле­ния смертной казни: вначале обязательным было ее осуществление под открытым небом, позднее более распространенным стало закрытое применение, в тюрьмах или других местах заключения. Тело преступника в эпоху язычества обязательно выдавалось родственникам для погребения. В средневековье, особенно когда смертная казнь была связана с религи­озным осуждением приговоренного, тело казненного, как правило, не хо­ронилось и придавалось поруганию.

2) Принудительные работы. К этому виду наказания могли при­говариваться как неримские граждане, так и римские, но для последних было предварительное условие в виде лишения прав гражданства, и по­этому они как бы карались рабскими, недостойными занятиями. Основ­ных видов принудительных работ было два: приговаривание к работе на рудниках (за преступления против римского народа, за военные преступ­ления), которые считались по тяжести следующим наказанием после смертной казни, и приговаривание к использованию в школе гладиаторов (инструктором, бойцом, «куклой» для тренировок); второй вид принудительных работ был несколько более благоприятным, поскольку давал потенциальную возможность при ремесленном успехе получить освобождение от рабства на удачно проведенном бою.

3) Лишение гражданского статуса. За очень многие виды пре­ступлений, за должностные преступления, нарушения нравственных ус­тоев общества т.п. законы предполагали лишение гражданина его ста­туса. Оно могло быть максимальным — в виде полного и окончательного лишения прав римского гражданина (путем изгнания из общины навсег­да, путем продажи в рабство вовне римской территории) и могло быть частичным. Частичное лишение прав гражданства следовало либо после осуждения на лишение прав по римской семье (преступления против род­ственников, бесчестные поступки), либо после специального лишений прав гражданства через осуждение на изгнание ( deportatio ). И первый, и второй случай (т.е. изгнание-депортация) не лишали бывшего римс­кого гражданина его свободного состояния и связанной с этим правозащиты. Депортация обычно заключалась в принудительном выселении на какой-либо остров; эпизодически в практике были случаи депорта­ции в отдаленные римские поселения на новозавоеванных территори­ях. Режим ссылки мог быть также различным и предусматривать раз­ные последствия: осужденный мог быть сослан вообще из Рима без обозначения конкретного места его жительства — и тогда мог жить там, где не будет возражений местных властей; мог быть сослан в какое-то строго определенное место — и тогда местные власти следили, чтобы он не покидал определенного ему места поселения. Приговор мог пре­дусматривать возможность возвращения по истечении некоторого сро­ка; если такого не было, то сосланный безусловно не мог возвратиться из ссылки без дополнительных правовых решений. Единственной причиной, по которой самовольное возвращение из ссылки не было нака­зуемым, признавалось обоснованное желание видеть государя или хо­датайствовать перед ним (если, конечно, государь ранее не выразил запрета на такое ходатайство).

4) Заключение в тюрьму. Заключение в тюрьму как вид наказа­ния допускался только в отношении рабов — за маловажные преступле­ния, за ослушание господ, за отказ от свидетельских показаний и т.п. Тюрьмы в основном были или храмовые, или используемые не в точном своем назначении подземные помещения при цирках, школах гладиато­ров, других общественных учреждениях. Какого-либо регулирования сро­ков заключения не было и, по-видимому, все зависело от административ­ной практики по каждому случаю.

5) Телесные наказания. Членовредительские телесные наказания в римском уголовном праве не применялись (в раннее время возмездное членовредительство допускалось в рамках деликтного права). Болезнен­ные телесные наказания также были редким видом — и главным образом как побочное, или дополнительное, наказание. Как основное телесные на­казания применялись только за кражи детей. Вообще телесное наказание (порка) считалось позорным наказанием и применялось главным образом в отношении рабов: их били специальным бичом, который не только был более болезненным, но и позорящим орудием. Свободных римских граж­дан также могли подвергать телесным наказаниям — битью палками или розгами, но это наказание накладывалось магистратом в полицейско-административном или военном порядке, и поскольку пучок розог с вложен­ным в них топором считался знаком власти должностного лица (который за ним носили специальные слуги-ликторы), то этим как бы смягчались общественно-нравственные последствия порки. Наиболее важным было то, что наложение телесных наказаний влекло ограничение некоторых гражданских прав, в том числе отнятие части имущества.

6) Штрафы. За мелкие преступления, в основном почти неразде­лимые с частными деликтами, могли накладываться и имущественные взыс­кания — штрафы. Штраф мог быть выражен в материальной форме (ско­том) и в денежной. Применялись штрафы в основном в магистратско-ко-мициальной юрисдикции. Закон должен был предписывать точную меру штрафной санкции — только в этом случае его можно было применять. В связи с традиционным формализмом римского законодательства это порой делало бессмысленным применение штрафа в точном соответствии с нор­мой закона, поскольку истечение длительного времени могло превратить давнее имущественное взыскание в несущественное для преступника.

Виды и категории наказаний в Древнем Риме

Рассмотрим виды и категории наказаний в Древнем Риме , а также определим состав тяжелых наказаний.

В Древнем Риме выделялись определенные виды наказаний, которые делились на две категории: тяжёлые – смертная казнь, ссылка в рудники, изгнание; прочие – денежные штрафы и воздействия на тело.

Применение смертной казни предполагало различные способы: повешение, отсечение головы мечом, закалывание мечом, утопление в море.

Совершивших убийство кровных и родственников секли розгами, помещали в мешок с собакой, петухом и змеей, а после топили в море. Весталок, которые нарушили обет девственности, живьём закапывали в землю.

В Древнем Риме рабов казнили разными способами, в том числе сбрасывая с Тарпейской скалы. В императорский период возникают новые, более изощренные формы казни: распятие на кресте, сжигание, отдача на растерзание диким зверям. Однако выпускались императорские указы, которые запрещали применять мучительные способы для совершения смертной казни. Но эти запреты редко принимали во внимание.

Как правило, смертная казнь сопровождалась и конфискацией имущества. В период империи телесные наказания (битьё розгами, палками, бичевание) использовались только к рабам и лицам из низших сословий.

В древности согласно правилам XII Таблиц к дневному вору применяли телесные наказания, а после передавали потерпевшему. В результате преступник попадал во власть потерпевшего.

В период республики имелся такой вид наказания, как удаление в изгнание. Впоследствии оно было заменено ссылкой либо высылкой. При этом имущество сосланного подлежало конфискации. Он терял права римского гражданина и превращался в уголовного раба. Местом для пожизненной и срочной ссылки являлись острова.

В Древнем Риме самой суровой была ссылка на рудники, поскольку она сопровождалась каторжными работами. При этом существовали работы внутри самого рудника в тяжелых оковах и работа вне рудника (например, плавка руды и её сортировка в оковах). Вспомогательные работы, как правило, применялись по отношению к женщинам.

В Древнем Риме тяжелыми наказаниями являлись: присуждение к отдаче в гладиаторы, отдача для ловли диких животными и битвы с ними на сценах цирков. Гладиатор выступал своеобразным уголовным рабом.

Наказания за должностные и воинские преступления в римском уголовном праве

К числу преступлений, затрагивавших интересы Римского государства в эпоху античности, можно отнести правонарушения, совершаемые должностными лицами. Среди них можно назвать взяточничество, вымогательство, казнокрадство, хищение, присвоение казенного имущества и расхищение государственных средств, участие в запрещенных собраниях и объединениях, спекуляцию зерном и другими продуктами, неуплату налогов и т. п. (приведенная классификация дана историком римского права А. А. Ивановым) [1].

Как отмечает другой исследователь римского права, М. Н. Прудников, объектами наказуемой по римскому праву взятки могли стать лишь «определенные вещи, главным образом, деньги». Действовавшим законодательством предписывалось не рассматривать в качестве взятки еду и питье для личного употребления [2].

Сурово каралось взяточничество при осуществлении правосудия. Так, древнеримский писатель и филолог Авл Геллий (130–170 гг.) в своей работе «Аттические ночи» указывал, что существовало специальное постановление Законов XII таблиц, карающее смертной казнью судью или посредника между ним и взяточником, если судья или его посредник были уличены в том, что приняли денежную мзду [3].

Интересно отметить, что упомянутая выше статья Законов XII таблиц не осуждалась, а наоборот, вызывала одобрение у юристов более позднего времени. Например, известный французский юрист, теолог и историк Б. Франциск (1520–1573 гг.) в «Комментариях к Законам XII таблиц» писал: «Этот закон не должен казаться суровым. Ведь нечестность судьи, вопреки всему божескому и человеческому праву продавшего за деньги свою присягу, достойна смертной казни» [4].

В период становления Римской империи за вымогательство со стороны чиновников-магистратов или других должностных лиц наказаниями стали штрафы, ограничение в правах, а по закону императора Юлия Цезаря 59 г. до н. э. применялось как изгнание за пределы Римского государства, так и исключение из членов Сената [5].

Римский юрист Элий Марциан (ок. 193–235 гг.) в XIV книге «Институций» указал, что упомянутый закон Юлия Цезаря в качестве взятки рассматривал только деньги, «которые кто-либо, исполняя магистратуру, должность, попечительство, посольство или какую-либо иную обязанность, повинность либо государственную службу, взял сам или (кто-либо), кто входит в его свиту» [6]. При этом здесь законодатель сделал исключение для лиц, от которых можно было безбоязненно их получить: от двоюродных братьев и сестер, от более близких по степени родства когнатов, а также и от супруги.

Другие римские юристы, например Сцевола (IV книга «Правил»), Макр (I книга «О публичных судах»), Венулей Сатурнин (III книга «О публичных судах»), Павел («Комментарии к эдикту»), Папиниан (XV книга «Ответов») оставили свои многочисленные комментарии к закону Цезаря 59 г. до н. э. В частности, из них можно узнать, что осужденному запрещалось давать свидетельские показания, а также выступать в качестве судьи либо обвинителя. Кроме того, пострадавшему можно было предъявить иск не только против взяточника, но и против его наследников, но только в течение года после смерти обвиняемого.

По упомянутому закону в качестве борьбы с взяточничеством предписывалось, чтобы никто не брал деньги: за поступление на военную службу или уход в отставку; мнение, высказанное в Сенате либо в Государственном совете; выдвижение обвинения или отказ от него. Городским магистратам рекомендовалось воздержаться от получения ценных подарков: они могли принимать их, но на сумму не более чем 100 золотых монет в течение года.

Также римлянам запрещалось брать деньги: за назначение или замену судьи; помещение обвиняемого в государственную тюрьму и наложение на него кандалов или за освобождение из тюрьмы; вынесение обвинительного или оправдательного приговора; судебную оценку спора; проведение или отказ от судебного процесса по уголовным или имущественным делам. Один из самых авторитетных римских юристов, Папиниан (ок. 150–212 гг.), резюмировал по данному вопросу: «Те, кто, приняв деньги, нарушили порученные им публично обязанности, несут ответственность по обвинению во взяточничестве» [7].

Властями наказывалось плохое выполнение чиновниками своих функций. Так, в 383 г. до н. э. впервые официально было выдвинуто обвинение против легата, когда исполнение своих обязанностей магистратом принесло ущерб казне.

Злоупотребление государственной казной было еще одним видом должностных преступлений. Так, по сведениям известного историка римского права О. А. Омельченко, в 391 г. до н. э. было возбуждено первое известное уголовное дело по обвинению в посягательстве на государственное имущество со стороны магистрата [8].

Известный юрист Ульпиан (170–228 гг.) в своих комментариях пояснял, что если работавшие на государственном монетном дворе отчеканили для себя монеты вынесенным оттуда государственным штемпелем или украли монеты, то считалось, что они совершили кражу государственных денег. Это правонарушение римским правом приравнивалось к казнокрадству [9]. За указанные виды преступлений в цивильном римском праве назначалось изгнание за пределы Римского государства. Указанный выше закон императора Юлия Цезаря подтвердил возможность применения «запрещения огня и воды» [10].

Лица, совершившие кражу золота или серебра из императорских рудников, карались на основании эдикта императора Антонина Пия (138–161 гг.) изгнанием или принудительными работами на рудниках. К штрафу в четырехкратном размере приговаривалось лицо, выплавившее золото из украденной с императорского рудника породы. Человек, предоставивший убежище такому вору, сам считался вором и карался бесчестьем [11].

Историк римского права М. Н. Прудников предложил выделить особый вид должностных преступлений – против осуществления правосудия: подделку (подлог) и ложь с правовыми последствиями. К таким действиям можно отнести: подделку завещания должностным лицом; организацию и участие в фальшивомонетничестве; ложь в отношении права и закона (например, умышленно ложное истолкование статей закона судьями или адвокатами, использование вымышленных норм права); умышленное использование чиновниками ложных данных в отношении родства (например, при вступлении завещания в законную силу, назначении опеки и т. п.).

Смысл уголовных санкций за эту группу преступлений заключался в наказуемости посягательства на установленный порядок правовых отношений, а также правосудия [12]. Обман с правовыми последствиями наказывался «запрещением огня и воды» [13].

Особо выделялась предвыборная коррупция. Это преступление подразумевало посягательство в том числе и на морально-нравственные нормы жизни римского общества. Субъектом преступления в данном случае был римский гражданин, официально допущенный к ведению предвыборной кампании в свою пользу и уличенный в подкупе избирателей [14].

Подкупом («заискиваниями», «кружениями», «происками») считалась попытка получить определенную государственную должность с помощью осуждаемых римским обществом действий, например, с использованием претендентом на должность «нужных» людей, путем угощения потенциальных избирателей и т. д., хотя в период республики гражданину можно было свободно ходить по форуму или Марсовому полю среди собравшихся там и просить римлян отдать голоса в свою пользу [15].

Современной исследовательницей С. В. Александровской была подробно изучена антикоррупционная концепция в праве периода Древнеримской республики (V–I вв. до н. э.). В частности, она актуализировала внимание на конструктивизме римских юристов, «пытавшихся гармонизировать соотношение между функциями и целями юридической ответственности за коррупцию», так как реализация карательных полномочий сопровождалась здесь и имущественной ответственностью обвиняемого, который обязан был возместить причиненный им ущерб в размере, значительно превышавшем прямой нанесенный вред [16].

В конце IV в. до н. э., как указывает О. А. Омельченко, были введены как запрет на подкуп во время проведения предвыборных кампаний, так и наказания за «недобросовестные» выборы. Впервые определение этого преступления появилось в 159 г. до н. э., а законы с конкретными санкциями – в I в. до н. э.

За организацию роскошных пиршеств для избирателей, подкуп влиятельных лиц, а также за попытки оказать давление на судей во время уголовного процесса по этим делам виновных ожидало изгнание и связанное с ним ограничение или лишение прав гражданства. В связи с появлением обвинений в коррупции законодательство диктатора Корнелия Суллы (138–78 гг. до н. э.) ввело новое наказание – 10-летний запрет на избрание в магистраты [17].

К преступлениям против порядка управления относили также умышленное повреждение или срыв официальных объявлений и распоряжений, т. е. того, «что выставлено на белой доске, на бумаге или на другом материале для установления постоянной юрисдикции» (например, так мог быть сорван или поврежден текст преторского эдикта). Это преступление после подачи народного (общественного) иска наказывалось для свободных людей штрафом в 500 золотых монет, для рабов – телесными наказаниями [18].

К публичному насилию в Древнем Риме относили и действия, мешавшие чиновнику-магистрату исполнять свои непосредственные обязанности, а также поступки, нарушавшие общественное спокойствие. Виновных наказывали «запрещением огня и воды» [19].

В связи с тем что Древний Рим вел многочисленные войны с другими государствами, армии всегда уделялось большое внимание. Это подтверждается, в частности, и многими уголовно-правовыми нормами в римском законодательстве, посвященными преступлениям на военной службе.

К ним М. Н. Прудников относит: измену, дезертирство при военных действиях, сдачу города врагу, поджог города или обороняемого объекта в условиях боевых действий, отказ от несения воинской службы, неисполнение воинских порядков. Субъектом этого вида преступлений мог быть только военный, т. е. римский гражданин во время несения им воинской службы [20].

Нормы военно-уголовного права в «Дигестах», составленных при императоре Юстиниане (483–565 гг.), характеризуются относительной системностью.

У римских юристов были попытки дать определение воинского преступления. Например, А. Менандер, член Совета при императорах Луции Септимии Севере (146–211 гг.) и Септимии Бассиане Каракалле (188–217 гг.), пояснял: «Специальным воинским преступлением считается такое, которое совершено лицом, действующим в качестве легионера». Таким образом, продолжает этот римский юрист, воинским преступлением «является все то, что нарушает требования общей дисциплины… как то: преступная трусость, неповиновение, праздность» [21].

Строго наказывались и случаи проникновения в ряды римских легионов людей, которые по своему статусу прав на это не имели: «Вступление в военную службу такого лица, которому это возбраняется, является тяжким преступлением и (кара за него) усиливается точно так же, как и при других преступных деяниях в зависимости от (присвоенного) достоинства, ранга и рода войска» [22]. Лицами, не имевшими права нести воинскую службу, в римском праве считались: субъекты с неясным правовым положением; рабы; должники, не уплатившие долги кредиторам; обвинявшиеся в прелюбодеянии.

Большое число преступлений на военной службе наказывалось смертной казнью: например, задержание лица при попытке перехода на сторону врага; сам факт перехода легионера к врагу, даже если последовало возвращение его обратно (после пыток назначалось повешение или отдание зверям на растерзание); утрата оружия во время похода (хотя при смягчающих обстоятельствах мог последовать перевод в другую часть); невыполнение или нарушение приказа командира отряда, даже если после этого настали благоприятные последствия для него; неповиновение распоряжению начальника легиона; переход окружавшего лагерь вала (перепрыгивание через ров влекло изгнание из армии); вход в лагерь через стену.

Объяснить суть последнего сможет формулировка состава другого преступления, относившегося к широкому кругу субъектов. Римский юрист, теоретик и преподаватель права Секст Помпоний (II в. н. э.) пояснял по этому поводу: «Если кто-нибудь повредит стены, то он наказывается смертью, как и тот, кто перелезет через стену с помощью лестницы или иным способом, ибо римским гражданам не разрешается выходить (из города) иначе, как через ворота; перелезание через стены является враждебным актом и должно быть отвергнуто: и Рем, брат Ромула, был убит, как передают, за то, что он хотел перебраться через стену» [23].

Смертной казнью наказывались также следующие проступки: призывы легионеров к восстанию; неоказание помощи своему командиру, которое привело к его гибели (хотя если возможности для сопротивления не было, то воин освобождался от ответственности); вступление в ряды римской армии обвиняемого в совершении тяжкого преступления (в зависимости от обстоятельств могло последовать позорное изгнание его из армии); нанесение удара своему начальнику; выдача военной тайны врагу; нанесение мечом раны товарищу по отряду; симуляция болезни из-за страха перед врагом и др.

Смертная казнь в римской армии применялась иногда в отношении целых подразделений. Со времен Древнеримской республики за бунт, невыполнение приказа командира или бегство с поля боя, утрату знамени подразделения весь его личный состав подлежал децимации. Она заключалась в позорной казни каждого десятого в строю или по жребию. Их забивали палками перед остальными солдатами. Оставшихся в живых помещали в суровые условия: их переводили за укрепления лагеря, и они находились там без защиты, на уменьшенном продовольственном пайке. Только в период Римской империи наказание было несколько смягчено: теперь казни стал подвергаться каждый двадцатый легионер либо даже сотый.

Строго преследовались лица, уклонявшиеся от воинской службы. В «Дигестах» указывалось, что «более тяжким преступлением является уклонение от воинской повинности, чем домогательство ее» [24]. Сначала уклонявшихся от призыва обращали в рабов или казнили. С изменением состава римской армии власти отказались от применения смертной казни в этом случае, потому что ряды легионеров стали пополняться добровольцами.

При умышленном причинении увечий сыну для освобождения его от службы патерфамилиас подлежал ссылке. В любом случае за укрывательство сына от набора в ряды легионеров его отца наказывали: в мирное время – битьем палками, а сына зачисляли в штрафную часть. В военное время имущество семьи подлежало конфискации, а домовладыка отправлялся в ссылку.

В отношении провинившихся солдат применялся фустуариум, т. е. битье палками и забрасывание камнями виновного. Телесные наказания (битье виноградными палками или розгами) применялись за покидание без разрешения строя и передового поста, рва в боевой обстановке, если не было отягчающих обстоятельств и т. п.

Римскими юристами было дано определение такого преступления, как дезертирство. В «Дигестах» оно понималось как отсутствие воина в своей части «в течение настолько длительного срока, что он может рассматриваться как беглец».

К дезертирам, в зависимости от обстоятельств дела и личности виновного, применялся весь спектр наказаний: «Не все дезертиры подлежат одинаковому наказанию. Принимается во внимание род оружия, размер получаемого жалованья, чин, откуда дезертировал, обязанности, на него возложенные, и прошлое его поведение; равным образом учитывается, дезертировал ли виновный один, или с кем-нибудь другим, или со многими; не было ли во время дезертирства совершено какое-либо другое преступление; учитывается также время, проведенное в дезертирстве, и последующее поведение виновного…» [25] Большинство случаев дезертирства наказывалось разжалованием или изгнанием из римской армии.

Разжалование (например, всадника в пехотинцы, легионера в легковооруженные войска) и изгнание из армии могло быть назначено и при совершении следующих преступлений: похищение чужого оружия; постоянное недовольство, жалобы, которые могли вызвать волнения среди солдат; оставление без разрешения места несения караульной службы (в зависимости от обстоятельств здесь могло быть применено и телесное наказание); нанесение раны камнем товарищу по отряду и др. [26]. Ульпиан отмечал, что изгнание из армии за позорные поступки дополнительно навлекало бесчестье на виновного [27].

В римском праве применялись и другие наказания военнослужащих, такие как сокращение жалованья или доли военной добычи, выполнение военных упражнений под тяжелой поклажей, замена в пайке пшеницы ячменем и др.

Таким образом, большинство должностных преступлений и преступлений против порядка управления в Древнем Риме наказывалось в основном изгнанием за пределы Римского государства и штрафами. Воинская дисциплина в римской армии поддерживалась системой более суровых санкций. К их числу относились как общие уголовные наказания (смертная казнь, ссылка, телесные наказания), так и специфические (например, зачисление в штрафную часть, наложение особых повинностей, пытки после разжалования и др.) [28].

1. Иванов А. А. Римское право: учеб. пособие. – М.: Юнити-Дана, 2012. – С. 49.

2. Прудников М. Н. Римское право: учеб. – М.: ИД Юрайт, 2010. – С. 95–97.

3. Хрестоматия по истории Древнего Рима / под ред. С. Л. Утченко. – М., 1962. – URL: http://www.ancientrome.ru/gosudar/12.html.

4. Антология мировой правовой мысли: в 5 т. / отв. ред. Н. А. Крашенинникова. – М.: Мысль, 1999. – Т. 2: Европа. V–XVII вв. – С. 723.

5. Омельченко О. А. Всеобщая история государства и права: учеб.: в 2 т. – М.: Эксмо, 2007. – Т. 1. – С. 244–245.

6. Дигесты Юстиниана. Титул XI // Библиотека Гумер. – Право и юриспруденция. – URL: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/Pravo/digest/.

7. Там же. – Титул XI.

8. Омельченко О. А. Указ. соч. – С. 243.

9. Кудинов О. А. Комментарии к источникам римского права. – М.: Дашков и Ко, 2009. – С. 342–343.

10. Омельченко О. А. Указ. соч. – С. 244–245.

11. Кудинов О. А. Указ. соч. – С. 343.

12. Прудников М. Н. Указ. соч. – С. 95–97.

13. Омельченко О. А. Указ. соч. – С. 243–245.

14. Прудников М. Н. Указ. соч. – С. 95.

15. Иванов А. А. Указ. соч. – С. 49.

16. Александровская С. В. Антикоррупционная концепция в праве Древнеримской республики (V–I вв. до н. э.): дис. … канд. юрид. наук. – Краснодар, 2004. – 247 c. – URL: http://www.dslib.net/teoria-prava/antikorrupcionnaja-koncepcija-v-prave-drevnerimskoj-respubliki.html.

17. Омельченко О. А. Указ. соч. – С. 243–245.

LITERATURUS: Мир русской литературы

Анализ произведений. Характеристика героев. Материалы для сочинений

Меню сайта

Образ и характеристика Римского в романе «Мастер и Маргарита» (Григорий Данилович Римский)

Григорий Данилович Римский является одним из второстепенных персонажей романа «Мастер и Маргарита» Булгакова. Римский — один из героев «московских глав» романа.

В этой статье представлен цитатный образ и характеристика Римского в романе «Мастер и Маргарита».

Смотрите: Все материалы по «Мастер и Маргарита»

Образ и характеристика Римского в романе «Мастер и Маргарита»

Полное имя героя — Григорий Данилович Римский:
«. Здравствуйте, Григорий Данилович, – тихо заговорил Степа. «

Римский — финансовый директор театра Варьете, где выступает Воланд:
«. Степа набрал номер в кабинете финдиректора Варьете Римского. »
«. Косая надпись сбоку рукою финдиректора Римского с разрешением выдать артисту Воланду в счет следуемых ему за семь выступлений тридцати пяти тысяч рублей десять тысяч рублей. «

Внешность Римского:
«. злобно поглядывая на афишу сквозь роговые очки, ворчал Римский. »
«. он сидел в своем кабинете, кусал тонкие губы. »
«. собственные Римского золотые часы с цепочкой, которые до этого были у финдиректора в жилетном кармане под застегнутым пиджаком и с продетой в петлю цепочкой. «

У Римского «колючие» глаза:
«. глаза его в роговой оправе утратили свою обычную колючесть. »
«. Колючие глаза Римского через стол врезались в лицо администратора. «

У Римского неприятный, резкий голос:
«. Да! – послышался в трубке резкий, неприятный голос Римского. «

Внешность Римского после событий с Воландом:
«. тяжело дыша и держась за сердце, проговорил старик. »
«. Вглядевшись в лицо Римского, администратор подивился перемене, происшедшей в этом лице. И без того худой финдиректор как будто еще более похудел и даже постарел, а глаза его в роговой оправе утратили свою обычную колючесть, и появилась в них не только тревога, но даже как будто печаль. »
«. Седой как снег, без единого черного волоса старик, который недавно еще был Римским На лестнице трясущийся, дрожащий старик упал, потому что ему показалось, что на него сверху мягко обрушился Варенуха. »

Римский — чуткий, чувствительный человек:
«. финдиректор сразу понял, что на улице совершилось еще что‑то скандальное и пакостное Чуткий финдиректор нисколько не ошибся. »
«. легонькая странность, которая сразу кольнула финдиректора, в чувствительности своей могущего поспорить с сейсмографом любой из лучших станций мира. «

Римский — смышленый, догадливый человек:
«. Догадался, проклятый! Всегда был смышлен, – злобно ухмыльнувшись совершенно в лицо финдиректору. «

Римский женат:
«. Позвонила взволнованная дама, стала требовать Римского, ей посоветовали позвонить к жене его, на что трубка, зарыдав, ответила, что она и есть жена и что Римского нигде нет. »
«. В одиннадцатом часу ворвалась в Варьете мадам Римская. Она рыдала и заламывала руки. »

Римский не любит своего начальника Степу Лиходеева и мечтает о его увольнении:
«. В голове сложилась праздничная картина снятия Степы с работы. Освобождение! Долгожданное освобождение финдиректора от этого бедствия в лице Лиходеева. »
«. Удаление Степана Богдановича из Варьете не доставило Римскому той радости, о которой он так жадно мечтал в продолжение нескольких лет. «

После сеанса магии Воланда Римский сбегает в Ленинград:
«. администрация Варьете, в лице директора, финдиректора и администратора, пропала и находится неизвестно где. »
«. К курьерскому ленинградскому, дам на чай. » «. Через пять минут из‑под стеклянного купола вокзала исчез курьерский и начисто пропал в темноте. С ним вместе пропал и Римский. «

В Ленинграде Римский прячется в гостинице «Астория» в шкафу:
«. пришел ответ (к вечеру пятницы), что Римский обнаружен в номере четыреста двенадцатом гостиницы «Астория», в четвертом этаже. »
«. Обнаруженный прячущимся в платяном шкафу четыреста двенадцатого номера «Астории» Римский. «

Римский просит милицию защитить его от Воланда и его свиты:
«. показания больной финдиректор закончил просьбой о заключении его в бронированную камеру. «

После событий с Воландом у Римского расстраивается психика:
«. вводили Римского, привезенного в Ленинградском поезде. Однако этот трясущийся от страху, психически расстроенный седой старик, в котором очень трудно было узнать прежнего финдиректора. «

Больной Римский лечится в клинике и на курорте. Затем он увольняется из Варьете и устраивается в театр кукол:
«. После клиники и Кисловодска старенький‑престаренький, с трясущейся головой, финдиректор подал заявление об уходе из Варьете. »
«. Уволившись из Варьете, финдиректор поступил в театр детских кукол в Замоскворечье. «

После пережитого Римский боится заходить в Варьете даже днем:
«. Интересно, что это заявление привезла в Варьете супруга Римского. Сам Григорий Данилович не нашел в себе силы даже днем побывать в том здании. «

Древний Рим

Древний Рим тоже не избежал греха перед потомками в виде ритуальных казней. По древнему закону Ромула в жертву подземным богам во время праздника Луперкалий приносили осужденных на смерть преступников. Ритуальные убийства детей совершали на праздниках compitalia Мании. Правда недолго, во времена Юния Брута, младенцев заменили на головки мака или чеснока. В годы Второй пунической войны, когда римляне потерпели разгромное поражение от Ганнибала под Каннами и над Римом нависла угроза захвата его войсками Карфагена, Квинта Фабия Пиктора послали в Дельфы спросить оракула, какими молитвами и жертвами умилостивить богов и когда придет конец череде бедствий. А пока он ездил римляне в качестве экстренной меры принесли богам человеческие жертвы. Галла и его соплеменницу, грека и гречанку закопали живыми на Бычьем Рынке, в месте, огороженном камнями, где когда-то давно уже совершались человеческие жертвоприношения.

Наверное, эта мера, чуждая римским традициям того времени, помогла. Римляне собрались с силами и переломили неудачно складывавшийся для них ход войны. Спустя некоторое время Ганнибал был побежден, а Карфаген разрушен.

Но скорей всего помогли не жертвоприношения, а мужество и стойкость римлян. Они не раз сами приносили себя в жертву ради свободы и величия Рима.

Вошел в историю поступок римского полководца Регула Марка Атилия. Он попал в плен к карфагенянам и был отпущен в Рим под честное слово, чтобы добиться обмена пленными. Регул убедил римлян отвергнуть предложения врага, после чего вернулся в Карфаген и был казнен.

Конец ритуальным казням был положен в консульство Корнелия Лентула и Лициния Красса (97 г. до н.э.), когда они были запрещены постановлением сената.

В Древнем Риме был довольно приличный ассортимент казней для преступников: сожжение, удушение, утопление, колесование, сбрасывание в пропасть, бичевание до смерти и обезглавливание, причем в Римской республике для этого применяли топор, а в империи — меч. Разделение сословий в Вечном городе соблюдалось неукоснительно и влияло как на строгость приговора, так и на выбор типа казни.

В книге VII трактата римского юриста и государственного деятеля Ульпиана (ок. 170 — ок. 223 гг. н. э.) «Об обязанностях проконсула» говорится: «Строже или мягче карать за святотатство проконсул должен решать, сообразуясь с личностью (преступника), с обстоятельствами дела и времени, (а также) с возрастом и полом (преступника). Я знаю, что многих приговаривают к бою со зверями на арене, некоторых даже к сожжению живьем, а иных к распятию на кресте. Однако следует умерить наказание до боя со зверями на арене тем, кто ночью совершает в храме кражу со взломом и уносит (оттуда) приношения божеству. А если кто-нибудь днем из храма вынес что-то не очень значительное, то следует карать, приговорив к рудникам, если же он по происхождению принадлежит к почтенным (в это понятие включались декурионы, всадники и сенаторы), то его следует сослать на остров».

В период республики одним из основных мест исполнения приговора являлось Эсквилинское поле за одноименными воротами. На Эсквилинском холме первоначально находилось римское кладбище. Во времена империи местом казни было выбрано Марсово поле.

Для казни аристократов применялось зачастую тайное удушение или самоубийство под надзором. Удушение веревкой (laqueus) никогда не совершалось публично, только в темнице в присутствии ограниченного количества людей. К такой смерти римский сенат приговорил участников заговора Катилины. Римский историк Саллюстий рассказывал об этом так:

«Есть в тюрьме, левее и несколько ниже входа, помещение, которое зовут Туллиевой темницей; оно уходит в землю примерно на двенадцать футов и отовсюду укреплено стенами, а сверху перекрыто каменным сводом; грязь, потемки и смрад составляют впечатление мерзкое и страшное. Туда-то и был опущен Лентул, и палачи, исполняя приказ, удавили его, накинув петлю на шею. Подобным же образом были казнены Цетег, Статилий, Габиний, Цепарий».

Причем инициатором этой казни стал оратор Цицерон, исполнявший в ту пору обязанности консула. За раскрытие заговора Катилины он удостоился почетного звания «отца нации». Но за казнь свободных римлян потом нажил себе немало обвинений со стороны политических противников.

Со временем удушение веревкой вышло у римлян из моды, и в период правления Нерона уже не применялось.

В качестве привилегии знатным римлянам порой позволяли самим избрать себе способ казни или уйти из жизни без посторонней помощи. Римский историк Тацит рассказывал, что, когда был осужден консул Валерий Азиатик, император Клавдий предоставил ему право самому избрать для себя вид смерти. Друзья предлагали Азиатику тихо угаснуть, воздерживаясь от пищи, но он предпочел скорую смерть. И ушел из жизни с большим достоинством. «Проделав обычные гимнастические упражнения, обмыв тело и весело пообедав, вскрыл себе вены, осмотрев, однако, до этого свой погребальный костер и приказав перенести его на другое место, дабы от его жара не пострадала густая листва деревьев: таково было его самообладание в последние мгновения перед концом».

Утоплением каралось в Древнем Риме поначалу отцеубийство, а затем и убийство матери и ближайших родственников. Приговоренных за убийство родственников топили в кожаном мешке, в который зашивали вместе с преступником собаку, петуха, обезьяну или змею. Считалось, что эти животные особенно плохо чтят своих родителей. Топили и за другие преступления, но лишали при этом осужденных компании животных.

Распятие считалось позорной казнью, а потому применялось для рабов и военнопленных, а также для бунтовщиков, изменников, убийц. В случае убийства хозяина дома все проживавшие в доме рабы вне зависимости от пола и возраста подлежали распятию. Кроме того, что целью этой казни было заставить осужденного страдать, в ней еще таилось и некое назидание всем прочим, что бунтовать супротив власти чревато мучительной смертью. Поэтому зачастую казнь сопровождалась целым ритуалом. Ей предшествовала позорная процессия, в ходе которой осуждённому приходилось нести так называемый патибулум, деревянный брус, который потом служил горизонтальной перекладиной креста. Хрестоматийный пример: восхождение Христа на Голгофу. На месте казни крест поднимали на веревках и вкапывали в землю, а на нем гвоздями или веревками фиксировались конечности осужденного. Распятый погибал долго и мучительно. Некоторые продолжали жить на кресте до трех суток. Порой, чтобы продлить их страдания им подносили в губке воду или уксус. Но в конечном итоге потеря крови, обезвоживание, палящие лучи солнца днем и ночной холод подтачивали силы несчастного. А погибал он, как правило, от асфиксии, когда уже не мог поднять вес своего тела, чтобы сделать вздох. На некоторых крестах под ноги осужденным делали выступ, чтобы облегчить им дыхание, но это лишь оттягивало их смерть. А когда ее хотели ускорить, то перебивали казненным голени.

Широко использовалась в Древнем Риме и казнь путем отсекновения головы. Обычно это была публичная процедура, проводившаяся перед городскими воротами. Глашатай во всеуслышание объявлял собравшимся за какое преступление человека лишают жизни. Потом глашатай давал знак ликторам, те накрывали осужденному голову, нередко еще перед казнью подвергали его порке и лишь потом отправлял в царство мертвых. Отсекновение головы ликторами осуществлялось топором. Тело казненного выдавали родственникам только по особому разрешению, чаще его просто бросали в Тибр или оставляли непогребенным.

Одним из самых известных казней таким способом, стала казнь сыновей Брута, осужденных на смерть собственным отцом.

Луций Брут возглавил переворот в Риме, свергнув царя Тарквиния Гордого, и установив республику в Вечном городе. Однако двое сыновей Брута, Тит и Тиберий, соблазнились возможностью породниться с великим домом Тарквиниев и, быть может, самим достигнуть царской власти, а потому вступили заговор по возвращению Тарквиния на царский престол.

Однако заговорщиков выдал раб, случайно подслушавший их разговор. А когда были найдены письма к Тарквинию, вина сыновей Брута стала очевидной. Их привели на форум.

Происшедшее там Плутарх описал так:

«Уличенные не дерзнули сказать ни слова в свою защиту, смущенно и уныло молчали и все прочие, лишь немногие, желая угодить Бруту, упомянули об изгнании. Но Брут, окликая каждого из сыновей в отдельности, сказал: «Ну, Тит, ну, Тиберий, что же вы не отвечаете на обвинение?» И когда, несмотря на троекратно повторенный вопрос, ни тот, ни другой не проронили ни звука, отец, обернувшись к ликторам, промолвил: «Дело теперь за вами». Те немедленно схватили молодых людей, сорвали с них одежду, завели за спину руки и принялись сечь прутьями, и меж тем как остальные не в силах были на это смотреть, сам консул, говорят, не отвел взора в сторону, сострадание нимало не смягчило гневного и сурового выражения его лица – тяжелым взглядом следил он за тем, как наказывают его детей, до тех пор пока ликторы, распластав их на земле, не отрубили им топорами головы. Передав остальных заговорщиков на суд своего товарища по должности, Брут поднялся и ушел. когда Брут ушел с форума, долгое время все молчали – никто не мог опомниться от изумления и ужаса перед тем, что произошло у них на глазах».

Путем отсечения головы осуществлялась в римской армии и так называемая «децимация», когда казнили в отряде, проявившем малодушие, каждого десятого. Это наказание в основном практиковалось, когда мощь римской армии еще только набирала силу, но было и несколько более поздних известных случаев.

Во время войны с парфянами, которым римляне хотели отомстить за разгром армии Красса, к децимации пришлось прибегнуть Марку Антонию. Плутах писал об этом так:

«После этого мидийцы, совершив набег на лагерные укрепления, распугали и отбросили передовых бойцов, и Антоний, в гневе, применил к малодушным так называемую «десятинную казнь». Он разбил их на десятки и из каждого десятка одного – кому выпал жребий – предал смерти, остальным же распорядился вместо пшеницы выдавать ячмень».

В Древнем Риме у жриц богини Весты имелась привилегия. Они имели право освобождать от смерти преступников, если те на пути к месту казни встречались с ними. Правда, чтобы было все по-честному, весталки должны были поклясться, что встреча носила непреднамеренный характер.

Однако для кого-то встреча с весталкой наоборот могла стать роковой. По улицам весталки передвигались в носилках, которые несли рабы. И если кто-нибудь прошмыгнул под носилками жрицы Весты, то он должен был подвергнуться смертной казни.

Жрицами Весты становились девушки из знатных семей, они давали обет целомудрия и безбрачия до достижения 30-летнего возраста. Их было в Риме всего шесть, и они составляли коллегию весталок. Однако наряду с некоторыми правами на них налагались и серьезные обязанности, нарушение которых было чревато для них самих смертной казнью, порядок которой описал Плутарх:

«… потерявшую девство зарывают живьем в землю подле так называемых Коллинских ворот. Там, в пределах города, есть холм, сильно вытянутый в длину. В склоне холма устраивают подземное помещение небольших размеров с входом сверху; в нем ставят ложе с постелью, горящий светильник и скудный запас необходимых для поддержания жизни продуктов – хлеб, воду в кувшине, молоко, масло: римляне как бы желают снять с себя обвинение в том, что уморили голодом причастницу величайших таинств. Осужденную сажают на носилки, снаружи так тщательно закрытые и забранные ременными переплетами, что даже голос ее невозможно услышать, и несут через форум. Все молча расступаются и следуют за носилками – не произнося ни звука, в глубочайшем унынии. Нет зрелища ужаснее, нет дня, который был бы для Рима мрачнее этого. Наконец носилки у цели. Служители распускают ремни, и глава жрецов, тайно сотворив какие-то молитвы и простерши перед страшным деянием руки к богам, выводит закутанную с головой женщину и ставит ее на лестницу, ведущую в подземный покой, а сам вместе с остальными жрецами обращается вспять. Когда осужденная сойдет вниз, лестницу поднимают и вход заваливают, засыпая яму землею до тех пор, пока поверхность холма окончательно не выровняется. Так карают нарушительницу священного девства».

Однако то, что плоть слаба, и порой страсть сильнее страха смерти весталки не раз показывали на собственном примере. В «Истории Рима от основания города», написанной Титом Ливием есть несколько упоминаний о казни весталок:

В V веке до н.э. весталка Попилия за преступный блуд была погребена заживо. В IV веке до н.э. та же участь постигла весталку Минуцию. В III веке до н.э. их судьбу разделили весталки Секстилия и Тукция. В период второй Пунической войны за преступный блуд были осуждены четыре весталки. Сначала были уличены Отилия и Флорония, одну, по обычаю, уморили под землею у Коллинских ворот, а другая сама покончила с собой. Пострадал и сексуальный партнер Флоронии — Луций Кантилий, трудившийся писцом при понтификах. По приказу великого понтифика его засекли до смерти розгами в Комиции. А вскоре печальный приговор выслушали весталки Олимпия и Флоренция. Во II веке до н.э. за тот же самый грех блуда были осуждены уже сразу три весталки Эмилия, Лициния и Марция.

Основатели Рима – Ром и Ремул были детьми весталки, подвергнувшейся насилию. Отцом она объявила бога войны Марса. Однако бог не защитил ее от людской жестокости. Жрица в оковах была отдана под стражу, детей царь приказал бросить в реку. Они чудом выжили и позже основали Вечный город на семи холмах. А могли бы и не выжить.

На заре Римской республики чуть было не пострадала невиновная весталка Постумия. Обвинения в нарушении целомудрия вызвали всего лишь ее модные наряды и слишком независимый для девушки нрав. Ее оправдали, но понтифик обязал ее воздерживаться от развлечений, а итак же выглядеть не миловидной, но благочестивой.

Изысканность в одеждах и щегольство навлекли подозрения и на упоминавшуюся уже весталку Минуцию. А потом, какой-то раб донес на нее, что она уже не девственница. Сначала понтифики запретили Минуции прикасаться к святыням и отпускать рабов на волю, а потом по приговору суда ее заживо закопали в землю у Коллинских ворот справа от мощеной дороги. После казни Минуции это место получило название Скверного поля.

Весталки могли лишиться жизни не только за блуд. Одну из них, не уследившую за огнем, что привело к пожару в храме Весты, за халатность до смерти засекли розгами.

Вообще, смертные приговоры в Древнем Риме подчас наполнены глубочайшим драматизмом. Можно вспомнить хотя бы приговор Луция Брута собственным сыновьям. Или приговор спасителю Отечества Публию Горацию. Правда эта история оказалась со счастливым концом:

В период конфликта римлян с альбанцами между ними было достигнуто соглашение решить исход войны битвой шестерых братьев. За Рим должны были встать три брата Горациев, а интересы альбанцев — отстаивать три брата Куриациев. Живым в этом бою остался только Публий Гораций, который и принес победу Риму.

Римляне встречали возвращавшегося Публия с ликованием. И только его сестра, которая была просватана за одного из Куриациев, встретила его со слезами. Она распустила волосы и стала причитать по погибшему жениху. Публия возмутили сестрины вопли, омрачавшие его победу и великую радость всего народа. Выхватив меч, он заколол девушку, воскликнув при этом: «Отправляйся к жениху с твоею не в пору пришедшей любовью! Ты забыла о братьях — о мертвых и о живом, — забыла об отечестве. Так да погибнет всякая римлянка, что станет оплакивать неприятеля!»

Римляне проявили принципиальность и привели героя за убийство сестры на суд к царю. Но тот не стал брать на себя ответственность и передал дело на суд дуумвиров. Закон не сулил Горацию ничего хорошего, он гласил:

«Совершившего тяжкое преступление да судят дуумвиры; если он от дуумвиров обратится к народу, отстаивать ему свое дело перед народом; если дуумвиры выиграют дело, обмотать ему голову, подвесить веревкой к зловещему дереву, засечь его внутри городской черты или вне городской черты». Дуумвиры, хотя испытывали симпатию к герою, но почитали закон превыше всего, а потому один из них объявил:

— Публий Гораций, осуждаю тебя за тяжкое преступление. Ступай, ликтор, свяжи ему руки.

Но тут Публий в соответствии с законом обратился к народу. За сына вступился отец, который объявил, что считает свою дочь убитой по праву. Он сказал:

— Неужели, квириты, того же, кого только что видели вступающим в город в почетном убранстве, торжествующим победу, вы сможете видеть с колодкой на шее, связанным, меж плетьми и распятием? Даже взоры альбанцев едва ли могли бы вынести столь безобразное зрелище! Ступай, ликтор, свяжи руки, которые совсем недавно, вооруженные, принесли римскому народу господство. Обмотай голову освободителю нашего города; подвесь его к зловещему дереву; секи его, хоть внутри городской черты — но непременно меж этими копьями и вражескими доспехами, хоть вне городской черты — но непременно меж могил Куриациев. Куда ни уведете вы этого юношу, повсюду почетные отличия будут защищать его от позора казни!

Как писал Тит Ливий: «Народ не вынес ни слез отца, ни равного перед любою опасностью спокойствия духа самого Горация — его оправдали скорее из восхищения доблестью, нежели по справедливости. А чтобы явное убийство было все же искуплено очистительной жертвой, отцу повелели, чтобы он совершил очищение сына на общественный счет».

Однако мир между римлянами и альбанцами, заключенный после сражения Горациев и Куриациев был недолог. Его коварно разрушил Меттий, за что жестоко поплатился. В кровопролитном сражении римский царь Тулл одолел альбанцев, а потом вынес суровый приговор зачинщику войны:

— Меттий Фуфетий, если бы и ты мог научиться хранить верность и соблюдать договоры, я бы тебя этому поучил, оставив в живых; но ты неисправим, а потому умри, и пусть твоя казнь научит человеческий род уважать святость того, что было осквернено тобою. Совсем недавно ты раздваивался душою меж римлянами и фиденянами, теперь раздвоишься телом.

Казнь Тит Ливий описал так: «Тут же подали две четверни, и царь приказал привязать Меттия к колесницам, потом пущенные в противоположные стороны кони рванули и, разодрав тело надвое, поволокли за собой прикрученные веревками члены. Все отвели глаза от гнусного зрелища. В первый раз и в последний воспользовались римляне этим способом казни, мало согласным с законами человечности; в остальном же можно смело сказать, что ни один народ не назначал более мягких наказаний».

В период войны с вольсками римляне избрали себе диктатором Авла Корнелия Коса. Но настоящим героем на этой войне стал Марк Манлий, спасший Капитолийскую крепость. После окончания войны Манлий стал вождем плебеев, отстаивая их права. Однако это вызвало неудовольствие власти и Манлий был привлечен к суду. Ему в вину ставились его мятежные речи и ложное обличение власти.

Однако Манлий выстроил свою защиту весьма эффектно. Он привел в суд около четырехсот человек, за которых он внес отсчитанные без роста деньги, кого не дал увести в кабалу за долги. Он представил суду свои военные награды: до тридцати доспехов с убитых врагов, до сорока даров от полководцев, среди которых бросались в глаза два венка за взятие стен и восемь за спасение граждан. И даже обнажил грудь, исполосованную рубцами от ран, полученных на войне.

Но обвинение победило. Суд скрепя сердце вынес радетелю за плебеев смертный приговор. Ливий описывал казнь Манлия так:

«Трибуны сбросили его с Тарпейской скалы: так одно и то же место стало памятником и величайшей славы одного человека и последней его кары. Вдобавок мертвого обрекли на бесчестие: во-первых, общественное: так как дом его стоял там, где теперь храм и двор Монеты, то предложено было народу, чтобы ни один патриций не жил в Крепости и на Капитолии; во-вторых, родовое: решением рода Манлиев определено никого более не называть Марк Манлий».

В ходе войны с самнитами римский диктатор Папирий, отправившийся в Рим, он объявил начальнику конницы Квинту Фабию приказ оставаться на месте и не вступать в схватку с врагом в его отсутствие.

Но тот не послушался, выступил против противника и одержал блистательную победу, оставив на поле боя двадцать тысяч поверженных врагов.

Гнев Папирия был ужасен. Он приказал арестовать Фабия, сорвать с него одежды и приготовить розги и топоры. Начальника конницы жестоко высекли, но он мог считать, что еще легко отделался, поскольку за нарушение приказа, его могли и лишить жизни.

Трибуны и легаты просили диктатора пощадить Фабия. Тот сам вместе со своим отцом, трижды становившимся консулом, стояли на коленях перед Папирием, и, наконец, тот сжалился и объявил:

— Будь по-вашему, квириты. За воинским долгом, за достоинством власти осталась победа, а ведь ныне решалось, быть ли им впредь или нет. Не снята вина с Квинта Фабия за то, что вел войну вопреки запрету полководца, но я уступаю его, осужденного за это, римскому народу и трибунской власти. Так что мольбами, а не по закону вам удалось оказать ему помощь. Живи, Квинт Фабий, единодушное желание сограждан защитить тебя оказалось для тебя большим счастьем, чем та победа, от которой недавно ты ног под собою не чуял; живи, дерзнувший на дело, какого и отец бы тебе не простил, будь он на месте Луция Папирия. Мою благосклонность ты вернешь, если захочешь; а римский народ, коему ты обязан жизнью, лучше всего отблагодаришь, если нынешний день научит тебя впредь и на войне и в мирное время подчиняться законной власти.

Если уж римляне к собственным военачальникам относились столь строго, то предателей вовсе не собирались щадить. За то, что Капуя переметнулась к Ганнибалу в самое тяжелое для римской республики время, легат Гай Фульвий жестоко расправился с властями этого города. Хотя впрочем, капуйские сенаторы сами понимали, что пощады от римлян им ждать не приходится. И приняли решение уйти из жизни добровольно. Тит Ливий писал об этом так:

«К Вибию Виррию пошло примерно двадцать семь сенаторов; отобедали, постарались заглушить вином мысли о нависшей беде и приняли яд. Встали, обменялись рукопожатием, перед смертью в последний раз обнялись, плача над собой и над родным городом. Одни остались, чтобы телам их сгореть на общем костре, другие разошлись по домам. Яд на сытых и пьяных действовал медленно; большинство прожили целую ночь и часть наступившего дня, но все же умерли раньше, чем отворились перед врагами ворота».

Остальных сенаторов известных как главных зачинщиков отложения от Рима, римляне арестовали и отправили под стражу: двадцать пять — в Калы; двадцать восемь — в Теан. На рассвете в Теан въехал легат Фульвий и велел привести кампанцев, сидевших в тюрьме. Их всех сначала высекли розгами, а потом обезглавили. Затем Фульвий понесся в Калы. Он уже восседал там на трибунале, а выведенных кампанцев привязывали к столбу, когда из Рима примчался всадник и вручил Фульвию письмо с указанием отложить казнь. Но Гай спрятал, даже не распечатав, полученное письмо за пазуху и через глашатая приказал ликтору делать, что велит закон. Так были казнены и находившиеся в Калах.

О том что случилось дальше писал Ливий:

«Фульвий уже поднимался с кресла, когда кампанец Таврея Вибеллий, пробравшись через толпу, обратился к нему по имени. Удивленный Флакк снова сел: «Вели и меня убить: сможешь потом хвалиться, что убил человека гораздо более мужественного, чем ты». Флакк воскликнул, что тот не в своем уме, что сенатское постановление запрещает это, хоть бы он, Флакк, и хотел этого. Тут Таврея сказал: «Мое отечество захвачено, родных и друзей я потерял, собственной рукой убил жену и детей, чтобы их не опозорили, и мне не дано даже умереть так, как мои сограждане. Пусть доблесть освободит меня от этой ненавистной жизни». Мечом, который он прятал под одеждой, он поразил себя в грудь и, мертвый, упал к ногам военачальника».

Римское уголовное право намного интереснее и разнообразнее аналогичных сборников законов других стран. Не зря его до сих пор изучают студенты юридических вузов. В нем имелось немало новаций для своего времени, например, определялись понятия вины, соучастия, покушения и пр. Но в принципе, по сути оно следовало общепризнанным нормам, основанным на принципе толиона — смерть за смерть, око за око и т.д.

Первыми римскими законами, стали законы Ромула. Смертной казнью согласно им наказывалось любое убийство названное «отцеубийством». Это подчеркивало, что Ромул считает убийство тягчайшим злодеянием. А непосредственно убийство отца – немыслимым. Как оказалось, он был недалек от истины. Без малого шестьсот лет никто в Риме не отваживался лишить жизни родного отца. Первым отцеубийцей стал некий Луций Гостий, совершивший это преступление после Второй Пунической войны.

Любопытно, что смертную казнь Ромул назначил для мужей, продавших своих жен. Их следовало подвергать ритуальному убийству — приносить в жертву подземным богам.

Одно из первых громких убийств в Риме высветило новые грани личности Ромула и способствовало повышению его имиджа в народе.

В период, когда в Риме правили два царя – Ромул и Татий, какие-то домочадцы и родичи Татия убили и ограбили лаврентских послов. Ромул приказал строго наказать виновных, но Татий всячески задерживал и откладывал казнь. Тогда родственники убитых, не добившись правосудия по вине Татия, напали на него, когда он вместе с Ромулом приносил жертву в Лавинии, и убили. Ромула же они громко прославляли за его справедливость. Видимо их похвалы тронули сердце Ромула, он не стал ни кого наказывать за лишение жизни соправителя, сказав, что убийство искуплено убийством.

Смену в Риме республики империей во многом предопределили изъяны республиканского строя, обнажившиеся при кровопролитии, устроенном сначала Марием, а потом Суллой.

Марий, устроивший террор в Риме, даже не казнил. Его приспешники просто убивали, каждого, с кем он не соизволил поздороваться.

Сулла тоже не слишком утруждался вынесением приговоров. Он лишь составил проскрипции – списки тех, кто, по его мнению, подлежал умерщвлению, а потом любой мог не только безнаказанно убивать людей, попавших в эти списки, но еще и получать за это вознаграждение. Крах римской республики фактически ознаменовала гражданская война, после которой некоронованным правителем Рима стал Юлий Цезарь. А императорскую власть фактически утвердило убийство Цезаря республиканцами. «Золотой период» правления Октавиана Августа создал иллюзию, что императорская власть – это благо. Но пришедшие на смену ему тираны показали каким она может оказаться злом.

В эпоху правления императоров в Риме произошло, как резкое увеличение числа видов уголовно-наказуемых преступлений, так и ужесточение наказаний. Если во времена Республики основной целью наказания было – возмездие, то в период Империи его целью становится устрашение. Появились новые виды государственных преступлений, которые были связаны с особой императора — заговор с целью свержения императора, покушение на его жизнь или жизнь его чиновников, непризнание религиозного культа императора и т.д.

Еще более ярко стал выражаться сословный принцип наказания. Рабов стали наказывать чаще и жестче. Законом, принятым 10 году н.э., предписывалось в случае убийства хозяина предать смерти всех рабов, находящихся в доме, если они не предприняли попытки спасти его жизнь.

В ранней империи привилегированные лица могли наказываться смертной казнью только в случае убийства родственников, а позже в 4 случаях: убийство, поджог, магия и оскорбление величества. В то же самое время лица низшего сословного положения наказывались смертной казнью за 31 вид преступлений.

Но когда к управлению римский империей стали приходить настоящие тираны, которые с маниакальной страстью казнили всех и вся, законы вовсе стали отходить на второй план. Прихоть императора стала сильнее любого из них.

Начало царствованию череды тиранов положил Тиберий. Повествуя о его свирепом нраве, Гай Светоний Транквил рассказывал:

«Его природная жестокость и хладнокровие были заметны еще в детстве. Феодор Гадарский, обучавший его красноречию, раньше и зорче всех разглядел это и едва ли не лучше всех определил, когда, браня, всегда называл его: «грязь, замешанная кровью». Но еще ярче стало это видно в правителе — даже на первых порах, когда он пытался было привлечь людей притворной умеренностью. Один шут перед погребальной процессией громко попросил покойника передать Августу, что завещанных им подарков народ так и не получил; Тиберий велел притащить его к себе, отсчитать ему должное и казнить, чтобы он мог доложить Августу, что получил свое сполна.

Тогда же и на вопрос претора, привлекать ли к суду за оскорбление величества, он ответил: «Законы должны исполняться», — и исполнял он их с крайней жестокостью. Кто-то снял голову со статуи Августа, чтобы поставить другую; дело пошло в сенат и, так как возникли сомнения, расследовалось под пыткой. А когда ответчик был осужден (на самом деле он был оправдан прим. авт.), то обвинения такого рода понемногу дошли до того, что смертным преступлением стало считаться, если кто-нибудь перед статуей Августа бил раба или переодевался, если приносил монету или кольцо с его изображением в отхожее место или в публичный дом, если без похвалы отзывался о каком-нибудь его слове или деле. Наконец, погиб даже человек, который позволил в своем городе оказать ему почести в тот день, в какой когда-то они были оказаны Августу.

Наконец, он дал полную волю всем возможным жестокостям… Перечислять его злодеяния по отдельности слишком долго: довольно будет показать примеры его свирепости на самых общих случаях. Дня не проходило без казни, будь то праздник или заповедный день: даже в новый год был казнен человек. Со многими вместе обвинялись и осуждались их дети и дети их детей. Родственникам казненных запрещено было их оплакивать. Обвинителям, а часто и свидетелям назначались любые награды. Никакому доносу не отказывали в доверии. Всякое преступление считалось уголовным, даже несколько невинных слов. Поэта судили за то, что он в трагедии посмел порицать Агамемнона, историка судили за то, что он назвал Брута и Кассия последними из римлян: оба были тотчас казнены, а сочинения их уничтожены, хотя лишь за несколько лет до того они открыто и с успехом читались перед самим Августом. Некоторым заключенным запрещалось не только утешаться занятиями, но даже говорить и беседовать. Из тех, кого звали на суд, многие закалывали себя дома, уверенные в осуждении, избегая травли и позора, многие принимали яд в самой курии; но и тех, с перевязанными ранами, полуживых, еще трепещущих, волокли в темницу. Никто из казненных не миновал крюка и Гемоний: в один день двадцать человек были так сброшены в Тибр, среди них — и женщины и дети. Девственниц старинный обычай запрещал убивать удавкой — поэтому несовершеннолетних девочек перед казнью растлевал палач. Кто хотел умереть, тех силой заставляли жить. Смерть казалась Тиберию слишком легким наказанием: узнав, что один из обвиненных, по имени Карнул, не дожил до казни, он воскликнул: «Карнул ускользнул от меня!»

Еще сильней и безудержней стал он свирепствовать, разъяренный вестью о смерти сына своего Друза. Сначала он думал, что Друз погиб от болезни и невоздержанности; но когда он узнал, что его погубило отравой коварство жены его Ливиллы и Сеяна, то не было больше никому спасенья от пыток и казней. Дни напролет проводил он, целиком погруженный в это дознание. Когда ему доложили, что приехал один его родосский знакомец, им же вызванный в Рим любезным письмом, он приказал тотчас бросить его под пытку, решив, что это кто-то причастный к следствию; а обнаружив ошибку, велел его умертвить, чтобы беззаконие не получило огласки. На Капри до сих пор показывают место его бойни: отсюда осужденных после долгих и изощренных пыток сбрасывали в море у него на глазах, а внизу матросы подхватывали и дробили баграми и веслами трупы, чтобы ни в ком не осталось жизни. Он даже придумал новый способ пытки в числе других: с умыслом напоив людей допьяна чистым вином, им неожиданно перевязывали члены, и они изнемогали от режущей перевязки и от задержания мочи. Если бы не остановила его смерть и если бы, как говорят, не советовал ему Фрасилл отсрочить некоторые меры в надежде на долгую жизнь, он, вероятно, истребил бы людей еще больше, не пощадив и последних внуков…»

На императорском троне Тиберия сменил Калигула. Но римскому народу от этого не стало легче. Новый правитель свирепствовал не менее прежнего, и тоже стал изобретателем по части мучений. Именно с него началось мода на новое шоу. Вместо вооруженных гладиаторов на аренах амфитеатров появлялись безоружные люди, осужденные на казнь, на которых натравливали голодных хищников. По сути дела это была такое же умерщвление человека, только не от рук палача и гораздо более эффектное.

Как это происходило можно представить по описанию Иосифа Флавия расправы императора Тита над жителями побежденной Иудеи:

«Против пленных были выпущены африканские львы, индийские слоны, германские зубры. Обреченные на смерть люди — одни были одеты в праздничное платье, других заставили накинуть молитвенные плащи — белые с черной каймой и голубыми кистями, — и было приятно глядеть, как они окрашивались в красный цвет. Молодых женщин и девушек выгоняли на арену голыми, чтобы зрители могли наблюдать за игрой их мускулов в минуты смерти».

Римские императоры, пресыщенные всевозможными казнями и сексуальными оргиями, искали развлечения в невиданных доселе кровавых зрелищах. Им уже мало было придать смертной казни театрализованное зрелище, выгоняя осужденных на арену амфитеатра, где их умерщвляли гладиаторы или дикие звери. Им хотелось чего-то доселе невиданного.

Для удовлетворения изощренно кровожадных вкусов императоров бестиарии (дрессировщики, обучавшие зверей в амфитеатрах) упорно пытались научить животных насиловать женщин. Наконец, одному из них по имени Карпофор удалось это сделать. Он пропитывал ткани кровью самок различных животных, когда у них начиналась течка. А потом обертывал этими тканями приговоренных к смерти женщин и натравливал на них зверей. Инстинкты животных поддавались обману. Животные больше доверяют обонянию, а не зрению. На глазах сотен зрителей они нарушали законы природы и насиловали женщин. Говорят, что Карпофор, как-то представил публике сцену по мифологическому сюжету о похищении Зевсом в образе быка красавицы по имени Европа. Благодаря изобретательности бестиария народ лицезрел, как бык на арене совокуплялся с Европой. Трудно сказать, осталась ли жива жертва, изображавшая Европу, после такого сексуального акта, но известно, что аналогичные акты с конем или жирафом для женщин обычно заканчивались летальным исходом.

Апулей описал подобную сцену. Отравительницу, отправившую на тот свет пять человек с целью завладеть их состоянием, подвергли публичному надругательству. На арене была поставлена кровать, отделанная черепаховыми гребнями, с матрасом из перьев, покрытая китайским покрывалом. Женщину растянули на кровати и привязали к ней. Выдрессированный осел встал коленями на кровать и совокупился с осужденной. Когда он закончил, его увели с арены, а вместо него выпустили хищников, которые довершили издевательства над женщиной, разорвав ее на части.

Изощренность римских императоров по части способов лишения людей жизни поистине не знала границ. О злодействах Калигулы Гай Светоний Транквил писал так:

«Свирепость своего нрава обнаружил он яснее всего вот какими поступками. Когда вздорожал скот, которым откармливали диких зверей для зрелищ, он велел бросить им на растерзание преступников; и, обходя для этого тюрьмы, он не смотрел, кто в чем виноват, а прямо приказывал, стоя в дверях, забирать всех, «от лысого до лысого». Многих граждан из первых сословий он, заклеймив раскаленным железом, сослал на рудничные или дорожные работы, или бросил диким зверям, или самих, как зверей, посадил на четвереньки в клетках, или перепилил пополам пилой, — и не за тяжкие провинности, а часто лишь за то, что они плохо отозвались о его зрелищах или никогда не клялись его гением. Отцов он заставлял присутствовать при казни сыновей; за одним из них он послал носилки, когда тот попробовал уклониться по нездоровью; другого он тотчас после зрелища казни пригласил к столу и всяческими любезностями принуждал шутить и веселиться. Надсмотрщика над гладиаторскими битвами и травлями он велел несколько дней подряд бить цепями у себя на глазах, и умертвил не раньше, чем почувствовал вонь гниющего мозга. Сочинителя ателлан за стишок с двусмысленной шуткой он сжег на костре посреди амфитеатра. Один римский всадник, брошенный диким зверям, не переставал кричать, что он невинен; он вернул его, отсек ему язык и снова прогнал на арену. Изгнанника, возвращенного из давней ссылки, он спрашивал, чем он там занимался; тот льстиво ответил: «Неустанно молил богов, чтобы Тиберий умер и ты стал императором, как и сбылось». Тогда он подумал, что и ему его ссыльные молят смерти, и послал по островам солдат, чтобы их всех перебить. Замыслив разорвать на части одного сенатора, он подкупил несколько человек напасть на него при входе в курию с криками «враг отечества!», пронзить его грифелями и бросить на растерзание остальным сенаторам; и он насытился только тогда, когда увидел, как члены и внутренности убитого проволокли по улицам и свалили грудою перед ним.

Чудовищность поступков он усугублял жестокостью слов. Лучшей похвальнейшей чертой своего нрава считал он, по собственному выражению, невозмутимость, т.е. бесстыдство… Собираясь казнить брата, который будто бы принимал лекарства из страха отравы, он воскликнул «Как? противоядия — против Цезаря?» Сосланным сестрам он грозил, что у него есть не только острова, но и мечи. Сенатор преторского звания, уехавший лечиться в Антикиру, несколько раз просил отсрочить ему возвращение; Гай приказал его убить, заявив, что если не помогает чемерица, то необходимо кровопускание. Каждый десятый день, подписывая перечень заключенных, посылаемых на казнь, он говорил, что сводит свои счеты. Казнив одновременно нескольких галлов и греков, он хвастался, что покорил Галлогрецию. Казнить человека он всегда требовал мелкими частыми ударами, повторяя свой знаменитый приказ «Бей, чтобы он чувствовал, что умирает!» Когда по ошибке был казнен вместо нужного человека другой с тем же именем, он воскликнул: «И этот того стоил». Он постоянно повторял известные слова трагедии: «Пусть ненавидят, лишь бы боялись!»

Даже в часы отдохновения, среди пиров и забав, свирепость его не покидала ни в речах, ни в поступках. Во время закусок и попоек часто у него на глазах велись допросы и пытки по важным делам, и стоял солдат, мастер обезглавливать, чтобы рубить головы любым заключенным. В Путеолах при освящении моста — об этой его выдумке мы уже говорили — он созвал к себе много народу с берегов и неожиданно сбросил их в море, а тех, кто пытался схватиться за кормила судов, баграми и веслами отталкивал вглубь. В Риме за всенародным угощением, когда какой-то раб стащил серебряную накладку с ложа, он тут же отдал его палачу, приказал отрубить ему руки, повесить их спереди на шею и с надписью, в чем его вина, провести мимо всех пирующих. Мирмиллон из гладиаторской школы бился с ним на деревянных мечах и нарочно упал перед ним, а он прикончил врага железным кинжалом и с пальмой в руках обежал победный круг. При жертвоприношении он оделся помощником резника, а когда животное подвели к алтарю, размахнулся и ударом молота убил самого резника».

На императорском престоле Калигулу сменил Клавдий. У него было поменьше фантазии в способах человекоубийства, но в кровожадности он Калигуле мало уступал. По-русски Клавдия можно охарактеризовать как самодура. А, как известно, самодур — самый плохой судья, потому что он считает себя умнее любого Закона и судит не по нему, а по своему усмотрению.

А судить Клавдий любил. Еще будучи консулом, он судействовал с величайшим усердием и при этом нередко, превышая законную кару, приказывал бросать осужденных диким зверям. А уж когда стал императором, то вовсе судил, как вздумается. Светоний писал:

«…Аппия Силана, своего тестя, даже двух Юлий, дочь Друза и дочь Германика он предал смерти, не доказав обвинения и не выслушав оправдания, а вслед за ними — Гнея Помпея, мужа старшей своей дочери, и Луция Силана, жениха младшей. Помпей был заколот в объятьях любимого мальчика, Силана заставили сложить преторский сан за четыре дня до январских календ и умереть в самый день нового года, когда Клавдий и Агриппина праздновали свадьбу. Тридцать пять сенаторов и более трехсот римских всадников были казнены им с редким безразличием: когда уже центурион, докладывая о казни одного консуляра, сказал, что приказ исполнен, он вдруг заявил, что никаких приказов не давал; однако сделанное одобрил, так как отпущенники уверили его, что солдаты исполнили свой долг, по собственному почину бросившись мстить за императора.

Природная его свирепость и кровожадность обнаруживалась как в большом, так и в малом. Пытки при допросах и казни отцеубийц заставлял он производить немедля и у себя на глазах. Однажды в Тибуре он пожелал видеть казнь по древнему обычаю, преступники уже были привязаны к столбам, но не нашлось палача; тогда он вызвал палача из Рима и терпеливо ждал его до самого вечера.

Не было доноса, не было доносчика столь ничтожного, чтобы он по малейшему подозрению не бросился защищаться или мстить. Один из тяжущихся, подойдя к нему с приветствием, отвел его в сторону и сказал, что видел сон, будто его, императора, кто-то убил; а немного погодя, словно признав убийцу, указал ему на подходящего с прошеньем своего противника; и тут же, словно с поличным, того потащили на казнь. Подобным же образом, говорят, погублен был и Аппий Силан. Уничтожить его сговорились Мессалина и Нарцисс, поделив роли: один на рассвете ворвался в притворном смятении в спальню к хозяину, уверяя, будто видел во сне, как Аппий на него напал; другая с деланным изумлением стала рассказывать, будто и ей вот уже несколько ночей спится тот же сон; а когда затем по уговору доложили, что к императору ломится Аппий, которому накануне было велено явиться в этот самый час, то это показалось таким явным подтверждением сна, что его тотчас приказано было схватить и казнить».

Самодуры опасны для окружающих прежде всего своей непредсказуемостью. К примеру, Клавдий как-то озаботился несчастной долей больных рабов, которых состоятельные римляне, не желавшие тратиться на их лечение, попросту выбрасывали на Эскулапов остров. И император издал закон, согласно которому эти выброшенные рабы становились свободными в случае выздоровления. А если хозяин хотел лучше убить их, чем выбросить, то он подлежал обвинению в убийстве.

С другой стороны Клавдий обожал отправлять людей биться на арену из-за малейшего проступка с их стороны. Овладевать профессией гладиатора пришлось многим мастеровым людям. Если императору не нравилось, как работал сооруженный ими подъемник или какой-нибудь другой механизм, мастерам была одна дорога – на арену.

После того как Клавдия приближенные отравили белыми грибами, его трон занял Нерон. Казалось, что римлян, переживших последовательно трех изощренно жестоких тиранов: Тиберия, Калигулу и Клавдия, уже трудно кому-нибудь ужаснуть. Но Нерону это удалось. Своей масштабной жестокостью он превзошел своих предшественников.

Сначала Нерон с изрядной долей фантазии разнообразными способами отправил на тот свет всех своих близких, в том числе и мать. А если уж родственные узы не были ему препятствием для пролития крови, то с людьми чужими и посторонними он и вовсе расправлялся свирепо и безжалостно.

Гай Светоний Транквил писал:

«Хвостатая звезда, по общему поверью грозящая смертью верховным властителям, стояла в небе несколько ночей подряд; встревоженный этим, он узнал от астролога Бальбилла, что обычно цари откупаются от таких бедствий какой-нибудь блистательной казнью, отвращая их на головы вельмож, и тоже обрек на смерть всех знатнейших мужей государства — тем более что благовидный предлог для этого представило раскрытие двух заговоров: первый и важнейший был составлен Пизоном в Риме, второй — Виницианом в Беневенте. Заговорщики держали ответ в оковах из тройных цепей: одни добровольно признавались в преступлении, другие даже вменяли его себе в заслугу — по их словам, только смертью можно было помочь человеку, запятнанному всеми пороками. Дети осужденных были изгнаны из Рима и убиты ядом или голодом: одни, как известно, были умерщвлены за общим завтраком, вместе со своими наставниками и прислужниками, другим запрещено было зарабатывать себе пропитание.

После этого он казнил уже без меры и разбора кого угодно и за что угодно. Не говоря об остальных, Сальвидиен Орфит был обвинен за то, что сдал внаймы послам от вольных городов три харчевни в своем доме близ форума; слепой правовед Кассий Лонгин — за то, что сохранил среди старинных родовых изображений предков образ Гая Кассия, убийцы Цезаря; Фрасея Пет — за то, что вид у него всегда был мрачный, как у наставника. Приказывая умереть, он оставлял осужденным считанные часы жизни; а чтобы не было промедления, он приставлял к ним врачей, которые тотчас «приходили на помощь» к нерешительным — так называл он смертельное вскрытие жил. Был один знаменитый обжора родом из Египта, который умел есть и сырое мясо, и что угодно — говорят, Нерону хотелось дать ему растерзать и сожрать живых людей».

К счастью этого Нерону не позволили. Ему пришлось бежать ненавидимому всем народом в сопровождении лишь четырех спутников, которые по его просьбе и убили его. Плебс праздновал смерть тирана, бегая по городу во фригийских колпаках.

После этого у Рима было еще много императоров. Но только один из них заставил своими поступками усомниться, что Нерон был самым жестоким правителем. Домициан по части изобретательности в пытках и казнях явно претендовал на его лавры. Особенно он отличался тем, что отправлял людей на казнь по малейшему поводу.

«Ученика пантомима Париса, ещё безусого и тяжелобольного, он убил, потому что лицом и искусством тот напоминал своего учителя. Гермогена Тарсийского за некоторые намёки в его «Истории» он тоже убил, а писцов, которые её переписывали, велел распять. Отца семейства, который сказал, что гладиатор-фракиец не уступит противнику, а уступит распорядителю игр, он приказал вытащить на арену и бросить собакам, выставив надпись: «Щитоносец — за дерзкий язык».

Многих сенаторов, и среди них нескольких консуляров, он отправил на смерть: в том числе Цивику Цереала — когда тот управлял Азией, а Сальвидиена Орфита и Ацилия Глабриона — в изгнании. Эти были казнены по обвинению в подготовке мятежа, остальные же — под самыми пустяковыми предлогами. Так, Элия Ламию он казнил за давние и безобидные шутки, хотя и двусмысленные: когда Домициан увёл его жену, Ламия сказал человеку, похвалившему его голос: «Это из-за воздержания!», а когда Тит советовал ему жениться вторично, он спросил: «Ты тоже ищешь жену?». Сальвий Кокцеян погиб за то, что отмечал день рождения императора Отона, своего дяди; Меттий Помпузиан — за то, что про него говорили, будто он имел императорский гороскоп и носил с собой чертёж всей земли на пергаменте и речи царей и вождей из Тита Ливия, а двух своих рабов называл Магоном и Ганнибалом; Саллюстий Лукулл легат в Британии — за то, что копья нового образца он позволил назвать «Лукулловыми»; Юний Рустик — за то, что издал похвальные слова Фрасее Пету и Гельвидию Приску, назвав их мужами непорочной честности; по случаю этого обвинения из Рима и Италии были изгнаны все философы. Казнил он и Гельвидия Младшего, заподозрив, что в исходе одной трагедии он в лицах Париса и Эноны изобразил развод его с женою; казнил и Флавия Сабина, своего двоюродного брата, за то, что в день консульских выборов глашатай по ошибке объявил его народу не бывшим консулом, а будущим императором.
После междоусобной войны свирепость его усилилась ещё более. Чтобы выпытывать у противников имена скрывающихся сообщников, он придумал новую пытку: прижигал им срамные члены, а некоторым отрубал руки.

Свирепость его была не только безмерной, но к тому же извращённой и коварной. Управителя, которого он распял на кресте, накануне он пригласил к себе в опочивальню, усадив на ложе прямо с собой, отпустил успокоенным и довольным, одарив даже угощением со своего стола. Аррецина Клемента, бывшего консула близкого своего друга и соглядатая, он казнил смертью, но перед этим был к нему милостив не меньше, если не больше, чем обычно…А чтобы больнее оскорбить людское терпение, все свои самые суровые приговоры начинал он заявлением о своём милосердии, и чем мягче было начало, тем вернее был жестокий конец. Несколько человек, обвинённых в оскорблении величества, он представил на суд сената, объявив, что хочет на этот раз проверить, очень ли его любят сенаторы. Без труда он дождался, чтобы их осудили на казнь по обычаю предков, но затем, устрашённый жестокостью наказания, решил унять негодование такими словами — не лишним будет привести их в точности: «Позвольте мне отцы сенаторы, во имя вашей любви ко мне, попросить у вас милости, добиться которой, я знаю, будет нелегко: пусть дано будет осуждённым право самим избрать себе смерть, дабы вы могли избавить глаза от страшного зрелища, а люди поняли, что в сенате присутствовал и я»».

Однако Домициан больше в истории прославился казнями не сенаторов, а христиан. В частности именно он стал одним из главных действующих лиц в истории о святом Георгии. Хотя, справедливости ради, надо сказать, что гонения на христиан начались задолго до Домициана.

Это интересно:

  • Сайт майского районного суда кбр Решения и заключения ККС Заключения по вопросам рекомендации на вакантные должности ЗАКЛЮЧЕНИЕ квалификационной коллегии судей КБР 13 сентября 2013 года г. Нальчик Квалификационная коллегия судей Кабардино-Балкарской республики председательствующего Бецукова А.З. членов коллегии: […]
  • Образец заявления на ремонт телефона Имею Право Знайте свои права! Home Права потребителей Как написать заявление на ремонт товара по гарантии? Образец и примеры ситуаций. Как написать заявление на ремонт товара по гарантии? Образец и примеры ситуаций. Не всегда купленный прибор работает исправно, и если он быстро […]
  • Правило постановки цели Правила постановки целей в жизни «Тот достигает успеха, кто отчетливо видит свою цель и идет к ней, не сворачивая». А вы ставите перед собой цели в жизни, или просто плывете по её течению? У вас все получается само собой или дается с трудом? Часто ли ваша мечта остается только мечтой? А […]
  • Заявление в сад на отпуск Образец заявления на отпуск в детский сад Довольно часто приходит ситуация когда приходится своевременно подать заявление. И, в большинстве случаев, срочность настолько большая, что от зависит будущее. В такой ситуации можно выбрать не много вариантов. Обратиться к юристу, который […]
  • Образец претензии о неуплате Претензия о взыскании задолженности — образец Досудебное урегулирование просроченной задолженности Обеим сторонам конфликта выгодно не доводить дело до суда, ведь, в противном случае можно потерять как время, так и средства, поэтому необходимо знать, как все это происходит на практике. […]
  • Органы опеки в братске Органы опеки в братске Проект поддержки приемных семей «Ванечка» реализуется с 2009 года.Суть проекта – люди, допускающие для себя возможность когда-либо принять в семью ребенка, с нашей помощью дозревают до конкретных действий по устройству детей в семью и получают юридическую и […]
  • Кредит предоставляемый под залог ценных бумаг это Ломбардный кредит Ломбардный кредит — это кредит в твердо фиксированной сумме, предоставляемый кредитором (банком) заемщику на определенный срок под залог имущества или имущественных прав (включая товары, товарораспорядительные документы, драгоценные металлы, ценные бумаги и т.д.). В […]
  • Ставки по налогам с зп Налоги и взносы с зарплаты в 2018 году: ставки, таблица Если компания или ИП не имеют право на применение пониженных тарифов, они считают налоги и взносы по базовым тарифам Представляем базовые тарифы страховых взносов и ставки НДФЛ в 2018 году с суммы заработной платы Наименование […]

Author: admin