Советник

Юридические услуги по корпоративному праву

Преступления нацистов против женщин

Содержание:

Изверги на Чёрном море: малоизвестные преступления нацистов в районе Новороссийска. Часть 6

Эта часть, верно, одна из самых тяжёлых из всего цикла. Впрочем, для автора уже после второй части этот цикл стал напоминать погружение в скверну. Казалось бы, вполне известные вещи, вполне известные нацисты, настолько «известные», что даже клич примирения периодически булькает в «демократическом» болоте. Но вот только, когда с этим сталкиваешься без официоза, без посредства книг в суперобложках, без содействия очередной телевизионной физиономии с перерывами на рекламу прокладок и смартфонов, а напрямую с выцветшими страницами показаний, простыми словами, без прикрас – чувства несколько меняются. Эта часть будет тяжёлой, потому что речь пойдёт о женщинах, ставших заложницами расчеловеченной европейской биомассы.

Все, естественно, слышали о японских «станциях утешения» во время Второй мировой войны. Чтобы не получать нескончаемые донесения о новых сексуальных подвигах своих так называемых солдат, а также чтобы их самурайская честь не распухла и не начала мешать ходить, генерал Окамура в приступе мудрости по факту легализовал изнасилования женщин на оккупированных территориях. Он поставил эту мерзость на промышленные рельсы, организовав эти самые «станции». В итоге человеческая история получила яркий пример легализованного секс-рабства в условиях женского концлагеря.

Однако, Окамура в своём стремлении возвести насилие над женщиной в ранг промышленной и в какой-то степени контролируемой преисподней для чужих жён и матерей не был оригинален. Немцы также не отставали от своих союзников по оси. Началось всё, разумеется, со стандартных грязных изнасилований и без того носивших массовый характер. Ведь «просвещённые европейцы» понимали под завоёванной собственностью не только движимое и недвижимое имущество. Имуществом стали люди…

Оккупированное черноморское побережье не было исключением. При этом свидетельства граждан говорят о том, что расчеловеченные европейцы, не успев толком «освоиться» на захваченной земле и даже не заняв сам Новороссийск, уже бросились требовать свои звериные права. Первыми жертвами нового порядка стали посёлки, сёла и станицы, являвшиеся «спутниками» города, такие как Глебовка, Мысхако, Васильевка и другие (сейчас эти населённые пункты по факту стали новороссийскими районами, сохранив, правда, прежние названия).

Свидетельствует жительница Новороссийска гражданка Ляшенко Н.Ф. (увы расшифровки имени и отчества в документах найти не удалось, некоторые страницы стёрлись и нечитаемые):

«… Немцы устраивали массовые изнасилования женщин и девушек, в особенности в совхозе Мысхако, станиц Васильевки и Глебовки. Даже со старухами не считались, говоря, что всё равно война».

Недурная аргументация, не правда ли? Всё равно война. Вот только это кажется каким-то dеjа vu из прошлого. Не такой ли аргументацией пытаются оправдать и ныне зверства от нашествия европейской саранчи? И делается это очень часто под ширмой белого флага миротворца, особенно, когда начинают мелькать фразы вроде «не надо разжигать» и т.д.

Свидетельствует жительница Новороссийска Бондарева Агафья Александровна 44 лет, проживавшая в то время в совхозе Мысхако:

«… Вечером 13 сентября 1942 года немецкие и румынские солдаты в Мысхако начали повальное изнасилование женщин. В эту ночь были изнасилованы и девочки-подростки, и старухи, их матери. Могу назвать ряд имён изнасилованных немцами…»

Указывать фамилии и имена жертв, считаю этически сомнительным, посему укажу лишь возраст – от 14 лет.

Вместе с количеством изнасилованных неотъемлемо росло количество женщин-самоубийц. Так, ещё в начале оккупации, не вынесшие морального унижения, женщины сводили счёты с жизнью. Нравственная планка наших граждан была столь высока (о чём сейчас помалкивают или же начинают ехидно иронизировать), что выносить этой людоедской мерзости не могли даже родственники жертв. 15 сентября 1942 года румынские холуи нацистов изнасиловали и до полусмерти избили жену красноармейца Татьяну Ч., её мать после этого повесилась.

Некоторые женщины вовсе не стали ждать, когда человекоподобные существа нагрянут по их душу. Розалия Г., жена известного в городе врача, увидела какой порядок принесла «новая Европа» в Новороссийск. Имея доступ к фармацевтическим препаратам, несчастная женщина отравилась, чтобы избавить себя от самого пребывания с нацистским порядком на одной земле.

Тех же девушек и женщин, коих успели схватить, но столкнулись с непреклонным сопротивлением, нацисты вешали и расстреливали. В 1943 году в клуб имени Маркова привезли до 20 молодых девушек. Их раздели догола, истязали и казнили. Этот персональный женский ад продолжался даже когда наша армия и флот перешли в наступления, отбивая у врага всё новые и новые кварталы Новороссийска. На третий день после освобождения города в немецком офицерском блиндаже, находившимся на улице Комсомольской, обнаружили труп замученной юной девушки. Её лицо было обожжено, руки вывернуты из суставов, а груди изрезаны ножом.

Подошвы женских туфлей, найденные в расстрельной яме в прошлом году. Что испытала эта женщина перед смертью? Порой хочется забыть увиденное

Но всего этого было мало для представителей «цивилизации». То ли изуверам требовалось официальное оформление их животных прав на людей, то ли их «тонкая душевная организация» просила о создании более комфортных условий… В итоге оккупанты в новороссийском районе устроили два (в документах засвидетельствованы наличие двух объектов, но их могло быть и больше) лагеря, мало чем отличающихся от концентрационных, и одно, так называемое, кабаре. Но их объединяла одна цель – сексуальное рабство и насилие. В эти места сгонялись сломленные, оголодавшие, запуганные девушки, сгонялись даже девочки, которые просто физически не могли оказать никакого сопротивления.

Один из таких лагерей находился недалеко от нынешнего хутора Горный. Этот лагерь немцы называли «тайный лагерь». Лагерь состоял из 20 бараков, куда немецкие офицеры ездили на «увеселение», как сами они выражались. Второй лагерь состоял из около 35 бараков и находился между первым лагерем и станцией Крымская (ныне город Крымск). В лагере женщины были низведены до статуса вещей, т.е. имущества, которое за ненадобностью можно было легко утилизировать.

Один из самых «сохранившихся» домов в городе

В самом городе было организовано «кабаре», которое иногда именовалось оккупантами «театром». Чтобы ещё более унизить и растоптать человеческое достоинство нашего народа, нацисты поместили свой притон для насильственного порабощения женщин в Доме пионеров. Можно по разному относиться к пионерии и к советской власти, нынче это в моде, но тот факт, что это был чисто животный психологический ход по утверждению людоедского права собственности над людьми, их телом и мыслями, вряд ли можно отрицать.

Для отлова, в прямом смысле этого понятия, женщин и девушек для лагерей и кабаре были созданы специальные отряды. Эти, сгруппировавшиеся в стаю, гиены рыскали по улицам города, квартирам и домам в поисках добычи. Не брезговали отряды 16-летними девочками и младше. То есть педофилия была в порядке вещей, как среди рядовых, так и среди офицерского состава.

Эти факты, даже не камень, а лавина в огород тех, кто предпочитает поплакать над «безвинными жертвами» — немецкими солдатами. Автор же оставляет за собой право считать, что было бы куда справедливее выдать пленным гитлеровским оккупантам дырявые ложки.

Преступления нацистов против женщин

Коллаборационисты и предатели есть на каждой войне. Вторая мировая исключением не стала. Одни переходили на сторону врага из идейных соображений, других манили материальные блага, третьи были вынуждены помогать бывшему противнику ради спасения своей жизни и жизней близких. Среди тех, кто сменил флаг, под которым воевал, были и советские женщины.

Первым документом, в котором шла речь о борьбе с коллаборационизмом, стал выпущенный 12 декабря 1941 г. приказ Народного комиссариата внутренних дел «Об оперативно-чекистском обслуживании местностей, освобождённых от войск противника». В начале 1942 г. было выпущено разъяснение, кого следует брать на учет. В списке значились в том числе:

  • женщины, вышедшие замуж за немцев;
  • содержатели борделей, притонов;
  • лица, работавшие в немецких учреждениях и оказывавшие немцам услуги;
  • добровольно ушедшие с гитлеровцами и члены их семей.

В предательстве подозревался любой, кто оказался на оккупированной территории и был вынужден работать, чтобы получить кусок хлеба. Клеймо потенциального предателя такие люди могли потом носить всю жизнь.

Многих женщин, которые добровольно или вынужденно имели сексуальные связи с немцами, позже расстреливали, зачастую вместе с детьми. Согласно немецким документам только при освобождении Восточной Украины было расстреляно около 4 тысяч женщин. В другом докладе немецкой разведки говорилось о судьбе «предательниц» в Харькове: «Среди них много девушек, друживших с немецкими солдатами, и особенно тех, которые были беременны. Достаточно было трех свидетелей, чтобы их ликвидировать».

Олимпиада Полякова (Лидия Осипова)

Многие коллаборационистки перешли на немецкую сторону из-за неприязни к советскому режиму. Конец 30-х годов ознаменовался волной репрессий, поэтому немецкую оккупацию многие воспринимали почти как спасение от большевиков (именно так ее «рекламировали» сами немцы).

Такой «идейной» предательницей была Олимпиада Полякова, издавшая свои литературно обработанные записи военного времени под названием «Дневник коллаборантки». Война застала ее в Пушкине, ей было уже под сорок. При немцах она работала в оккупационной газете «За Родину» и в 1944 г. эмигрировала в Берлин. Работу в газете Полякова ценила. «Газета является боевым антибольшевистским органом. Немало места также посвящает вопросам русской культуры. В общем, газета настоящая и редактор настоящий, и работа настоящая», — писала она.

При составлении книги Полякова правила дневниковые записи и превращала текст в оправдание коллаборационизма. Для нее это не предательство, а проявление патриотизма. Однако полностью обелить себя у нее не выходит – она рассказывает, например, как с мужем украла и продала дорогой ковер.

Вместе с отступающими немцами Полякова оказалась в Риге, где коллектив редакции разместили в бывшем рижском гетто, в квартирах арестованных евреев. Полякова признает, что квартиры были уютными, но вот носить вещи евреек она заставить себя не могла. Хотя другие это делали, не задумываясь.

Она симпатизирует немцам, но, с другой стороны, ей не нравится, что те уничтожают людей «настолько механически». Но немцам она готова была простить многое: «падают немецкие бомбы, но бомбы-то освободительные». Всю оставшуюся жизнь прожила в эмиграции в ФРГ.

В той же газете «За Родину» работала родившаяся в Пскове в 1921 г. Вера Пирожкова. Туда она устроилась сразу после начала оккупации, сначала — переводчицей, потом – автором. В статьях она прославляла немецкий образ жизни при фашистах и Германию.

В первом тексте, посвященном «Протоколам сионских мудрецов», Пирожкова выступила как явный антисемит: «Злобная сила еврейства, питавшаяся в течение веков лишь ненавистью и действовавшая путём интриг, обманов и террора, не устоит под натиском здоровых, творческих сил народов». Такая позиция находила одобрение в верхах, и Пирожкова быстро продвинулась, став практически политическим редактором газеты.

После войны училась в Мюнхене, защитила диссертацию. В 90-е годы вернулась в Россию, сейчас живет в Петербурге.

Светлана Гайер

Одна из самых неоднозначных женщин, которых можно подвести под категорию «предательницы» с натяжкой. Гайер была совсем молодой девушкой, когда пошла работать переводчицей к оккупационным властям Киева. Она и ее мать нуждались в деньгах, отец умер после заключения в советской тюрьме.

Она работала на стройплощадках, переводила архитекторов и ученых. В 1943 г. выехала в Германию, где ей была обещана стипендия. В Германии на некоторое время оказалась в лагере для работников с восточных территорий, но была освобождена.

Изучала литературоведение во Фрайбурге, стала одной из самых известных переводчиц с русского на немецкий. Перевела на немецкий главные романы Достоевского.

Антонина Макарова (Тонька-пулеметчица)

В начале войны молодая санитарка Антонина оказалась в окружении. С солдатом Федорчуком они бродили по лесам, стремясь выжить. После того как они вышли к деревне, Федорчук ушел к семье, а женщина осталась одна.

Ей вновь пришлось искать приют. Она оказалась на территории Локотской республики, где приглянулась немцам. Несколько раз Антонина подвергалась насилию. Однажды ее заставили расстрелять пленных – она умела обращаться с пулеметом, к тому же была пьяна. Выполнив такой приказ, Макарова оказалась «штатным палачом». Расстреливала она каждое утро. Довольно быстро работа ей начала даже нравиться.

Слухи о Тоньке-пулеметчице быстро расходились по округе, но ликвидировать ее не удавалось. После отхода немцев Макарова раздобыла документы, из которых следовало, что она всю войну проработала санитаркой. Несколько десятилетий ее искало КГБ, но заподозрить бывшую карательницу в ветеране войны, примерной жене и матери Антонине Гинзбург было сложно.

Работникам КГБ помог случай – брат Макаровой, Парфенов, собрался выезжать за границу. В анкете он указал сестру Макарову (Гинзбург).

Ее дело стало единственным в СССР, в котором фигурировала женщина-каратель. Антонину признали виновной в убийстве 168 человек и расстреляли.

Переводчицами, журналистками, секретарями при немцах работали многие советские женщины. Их судьба сложилась по-разному. Кто-то навсегда остался в эмиграции, кто-то был репатриирован обратно в Советский Союз, как Евгения Польская, происходившая из казаков. Ее муж был офицером РОА, сама она работала в газете. Некоторые смогли «зачеркнуть» двусмысленное прошлое и тихо дожить до старости.

Преступления нацистов 75 лет назад. Кто повторит их сегодня?

75 лет назад был издан указ Президиума ВС СССР «Об образовании ЧГК по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР»

Фашизм в современном мире утратил конкретный смысл: он стал таким своеобразным размытым жупелом. Так можно назвать политического оппонента или вообще кого угодно (и получить иск в суд и проиграть), ведь «фашизм» из вполне определенного явления стал абстрактно «плохим» и олицетворением «Вселенского зла» без родовых черт. Да если еще и приравнять к нему коммунизм, как делают на Западе не один десяток лет, то вообще пиши пропало. Что за зверь пришел в мир 80 лет назад, и такой уж ли он зверь?

Это привело к тому, что, собственно, перестало быть понятно, а чему противостоял мир во время Второй мировой войны? И остается за скобками вопрос — а весь ли мир противостоял или, по крайней мере, сразу ли включился в противостояние? Если начать задавать эти вопросы, то можно докопаться, что приравниванием коммунизма к фашизму занялись еще до Второй мировой войны, что американский бизнес прекрасно чувствовал себя в Германии и его представители нацистские кресты не стеснялись получать. Да и в целом капитал вольготно себя вел и свободно сотрудничал с нацистами. И стало немного неудобно явно высказывать нацистские идеи лишь после войны. По крайней мере, слишком громко.

И такое абстрагирование фашизма и конкретно нацизма Гитлера привело к серьезному упрощению — Германия стала восприниматься как захватчик, боровшийся за ресурсы. Это, безусловно, так, Гитлеру нужны были земли на Востоке для процветания «высшей расы». Но сводить все к этому нельзя: в истории было немало просто захватчиков и разрушителей, по-разному обосновывавших свое превосходство и претензии на завоевание других. Они выжигали дотла города и села и жестоко уничтожали людей. Мы знаем и целые исчезнувшие народы и цивилизации в этой борьбе.

И фашизм, и нацизм, казалось бы, встает в ряд этих захватчиков: ну не хватало Германии «жизненного пространства», и она пошла за него воевать. В этом же ключе можно было бы рассматривать и вопрос о материальном ущербе, понесенном СССР, которому и посвящена эта статья. Казалось бы, всё просто — пришел захватчик, жестокий, беспощадный, выжег столько-то городов и сел, уничтожил столько-то людей, можно еще посетовать, что не все жертвы посчитаны, поужасаться, сколько мирных граждан погибли, и поставить финальную точку.

И — убить всё. Предать те миллионы мирных людей, которые попали в жернова нацистской машины, предать вставших на их защиту воинов. Если всё свести к «жизненному пространству», то непонятно, а почему с таким остервенением боролся СССР, почему выстоял в, казалось бы, невозможной ситуации. И почему всё-таки не так много было предателей, решивших, что «баварское попьют». А потому, что быстро поняли — не будет тут «баварского», пришли не просто захватчики, которым нужны ресурсы.

Поэтому и важен, разговор о том, что натворил на советской земле враг. Во-первых, потому, что пришли уничтожать человека в принципе, и уничтожали так, как мало кто уничтожал в истории. Под корень, потому что в нацистском понимании это были «недочеловеки». И — важно зафиксировать ‑ и потому что русские (евреи, белорусы, цыгане — да кто угодно), и потому, что коммунисты,. Зримость преступлений помогает понять, что это не «сказки» — мол, нас пришли уничтожать. Пришли, и именно уничтожать — как расово, так и идеологически неполноценных. И не только для того, чтобы освободить пресловутое «жизненное пространство». И результаты можно «пощупать».

2 ноября 1942 года указом президиума Верховного совета была учреждена «Чрезвычайная государственная комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников и причинённого ими ущерба гражданам, колхозам, общественным организациям, государственным предприятиям и учреждениям СССР (ЧГК)». Председателем комиссии стал секретарь ВЦСПСН. М. Шверник, главной задачей комиссии стал полный учет преступлений нацистов и ущерба гражданам и советскому государству. Потом материалы, которые собрала комиссия, стали важнейшими доказательствами в ходе Нюрнбергского процесса.

Также комиссия должна была устанавливать личности немецко-фашистских преступников с целью предания их суду и суровому наказанию и согласовывать уже проводимой советскими государственными органами работу в этой области. Не забыли и про сообщников нацистов: их преступления также должны были быть зафиксированы. А комиссии могла поручить и провести расследование, и опрос потерпевших, и сбор свидетельских показаний.

Стоит упомянуть членов комиссии: партийный деятель А. Жданов, писатель А. Толстой, историк Е. Тарле, хирург, академик Н. Бурденко, гидроэнергетик, академик Б. Е. Веденеев, биолог, агроном, академик Т. Лысенко, юрист, академик И. Трайнин, летчица, Герой Советского Союза В. Гризодубова. Всего в штат комиссии вошли 116 человек, а в республиках и областях СССР были созданы местные комиссии по расследованию преступлений нацистов — всего к 1944 году их было уже 19 областных и республиканских.

И по мере освобождения страны от нацистов работы у комиссии прибавлялось, доказательства собирали буквально по горячим следам преступлений. Активно подключились граждане страны: всего в работе по составлению актов о преступлениях гитлеровцев и установлению ущерба, причинённого захватчиками, приняло участие свыше 7 млн человек — рабочих, колхозников, инженеров, техников, деятелей науки, культуры, священнослужителей и др.

За время своей работы комиссия рассмотрела и изучила 54 тыс. актов и свыше 250 тыс. протоколов опросов свидетелей и заявлений о преступлениях оккупантов. Установлено, что только на территории Советского Союза нацисты убили и замучили миллионы мирных советских граждан и военнопленных. Прямой ущерб от оккупации составил 679 млрд рублей. Всего комиссией было опубликовано два тома документов. Помимо Нюрнберга, документы уже в 1943 году были использованы в Харькове, Краснодаре, а чуть позже — в Киеве, Риге, Ленинграде, Минске и других городах в судебных процессах над военными преступниками.

Работа комиссии началась в самый разгар Сталинградской битвы, которая, как известно, стала началом коренного перелома в Великой Отечественной войне. И за которой внимательно следили за рубежом. И уже в 1943 году, когда комиссия начала давать первые материалы, они были крайне нужны. Потому что нужно было ткнуть Запад носом в то, что творил воспитанный ими зверь. И СССР ткнул: сначала в ходе войны, на переговорах, а затем и после войны — в Нюрнберге.

И — все-таки сухие цифры. За годы войны на советской территории было разрушено 1710 городов и посёлков городского типа и более 70 тыс. сёл и деревень, 32 тыс. промышленных предприятий, разгромлено 98 тыс. колхозов, 1876 совхозов. По данным комиссии, СССР потерял около 30% национального богатства, а в районах, которые были под оккупацией — до двух третей. В целом материальные потери Советского Союза оцениваются суммой около 2 трлн. 600 млрд рублей. Для сравнения национальное богатство Англии уменьшилось лишь на 0,8 процента, Франции — на 1,5 процента, а в США материальных потерь не было вовсе.

Это значит, что города были почти стерты с лица земли — как Минск — или обезображены, как Киев. И потом огромное усилие нужно было, чтобы восстановить культурные ценности и здания, храмы и музеи, дома и заводы — все то, что уничтожалось с истинно варварским упорством. Высокая немецкая культура оказалась отброшена нелюдьми из прошлого, средневековыми варварами, и ничто не могло их остановить в уничтожении высокой русской и мировой культуры.

Самое страшное впечатление в материалах комиссии — это свидетельства очевидцев о зверствах нацистов. Чтобы их читать спокойно, нужно иметь абсолютно холодное сердце. Или — не считать русских людьми. Кто жалеет кур, когда их режут? Можно лишь посетовать, что режут недостаточно «гуманно», и пожурить за это.

И вот тут мы подходим к главному. Не исключено, что если бы не работа комиссии, то выживших приспешников Гитлера пожурили бы слегка, что же вы, мол, ребята, так зарвались-то? Спокойней надо было, тише, а не головы детей об печки разбивать. И это я не на пустом месте говорю — сколько тысяч немецких и японских преступников спокойно ушли от правосудия и занимали высокие посты в структурах, например, в США? То-то же. Но Советский Союз мало того, что добил до конца нацизм в военном смысле, так еще и сумел защитить себя юридически в Нюрнберге. Вываленные документы не позволили уйти от осуждения фашизма.

Ненадолго притихнув, те, кто выпестовал фашизм и натравил его в виде нацизма на коммунизм, снова решили, что неплохо бы к этой идее вернуться. Для того и идею о фундаментальном человеческом неравенстве выхолостили из фашизма, для того его и приравняли к коммунизму — чтобы придать ему некую пристойность. И оборотить ее опять против России — все фашистские режимы (а отнюдь не только нацистский гитлеризм) мечтали об окончательном решении русского вопроса, об истреблении Великой Европой, наследующей Древнему Риму, чудовищных русских варваров.

Кому-то очень люба идея этого фундаментального неравенства и отсутствия развития человека, то есть конца истории. И настолько важна, что возвращаться к ней и легитимировать ее нужно любой ценой. Сегодня форпостом реабилитации фашизма стала Украина. Очень нужная, эта реабилитация включает в себя нацистские марши, апологетику Бандеры и многое другое, выполняемое на государственном уровне. И дополняемое нарастающей демонизацией коммунизма, которая является важнейшим психологическим средством, обеспечивающим реабилитацию фашизма в соответствии с известным принципом работы на контрасте — «коммунизм так ужасен, что, знаете ли, даже фашизм, который с этим ужасом, между прочим, воевал…».

Нельзя не говорить и о роли СССР в этом процессе — именно Союз заговорил об условном «захватчике», который просто пришел убивать за ресурсы. Понятно, почему это делалось в годы Великой Отечественной войны, воевать с врагом надо было поднимать всех, а не только коммунистов. Но почему в позднесоветские годы пропаганда в СССР не заявляла о том, что фашизм пришел конкретно по душу «русских варваров» и «коммунистов»?

И сегодня врагам России — Украина без флага с Бандерой не нужна. И Прибалтика без русофобии и недобитых нацистов — тоже. И понятно, что нужны они для двух целей — покончить с основами современного миропорядка, строящегося на порицании фашизма, и как таран против русских.

Война и ВПК

Все за сегодня

Мультимедиа

Помните изнасилованных немецких женщин, как мы помним День победы

Вторая мировая война в Европе закончилась, когда нацистская Германия подписала безоговорочную капитуляцию 7 мая 1945 года. Как только союзники получили полное превосходство на Западном и Восточном фронтах в 1944 и 1945 годах, среди пострадавших оказались не только немецкие солдаты.

Недавние исторические исследования показали, что немецкие женщины и девочки также превратились в жертвы, в массовом порядке подвергаясь широкому спектру сексуального насилия. Предполагается, что оно совершалось американскими, канадскими, британскими, французскими и советскими солдатами.

К весне 1945 года нацистская Германия находилась на краю гибели, а Советы на всех парах мчались к Берлину. Красная армия на Восточном фронте сметала все на своем пути, сначала заняв Польшу, а затем Восточную Пруссию, Австрию и Чехословакию. Несмотря на то, что сексуальное насилие над немецкими гражданскими лицами совершалось военнослужащими всех союзных держав, именно изнасилования со стороны советских солдат считаются наиболее многочисленными и жестокими.

Точное количество изнасилований неизвестно, имеются оценки от десятков тысяч до миллионов. Ясно, однако, что данное насилие было вызвано в немалой степени желанием отомстить немцам за зверства, совершенные на Востоке, в том числе массовое сексуальное насилие в отношении «неарийских» женщин.

Вспоминая советские зверства

На протяжении последнего десятилетия, когда еще живы последние жертвы, в немецком обществе произошел всплеск интереса к истории советских изнасилований. Фильм «Безымянная – одна женщина в Берлине» (Eine Frau in Berlin), вышедший на экраны в 2008 году и номинированный на немецкую национальную кинопремию, драматически передает содержание анонимного дневника журналистки, где она рассказывает о своей жизни в дни падения Берлина. Еще один отчет, ставший первым неанонимным, опубликовала в 2010 году Габриэле Кёпп (Gabriele Köpp).

Женщины и девочки, прошедшие через сексуальное насилие со стороны советских солдат, сильно пострадали. Многие подвергались групповому изнасилованию, либо забеременели от нападавших.

Однако, присущий военному времени секс между солдатами и женщинами из числа вражеского гражданского населения является частью сложной военной «сексуальной» (поставлено в кавычки мной — прим. перев.) экономики. На протяжении Второй мировой войны как для немецких женщин, так и для женщин, проживавших в германских оккупационных зонах, было характерно вступать в «договорные» (поставлено в кавычки мной — прим. перев.) отношения, в которых секс обменивался на обеспечение безопасности и провизию.

Согласие в «среде принуждения»

Однако международное право, касающееся вопросов проявления зверств в военное время, отвергает амбивалентность этих видов взаимодействия. Международный уголовный суд, рассматривая такие военные преступления как изнасилования и насильственные действия сексуального характера, считает, что фактическое согласие женщины на сексуальную деятельность не имеет значения, если такое согласие получено мужчиной-солдатом, пользующимся «атмосферой принуждения».

Послевоенные изнасилования: американцы не лучше русских?

Я — солдат вермахта, восставший из братской могилы

Нацисты убивали гомосексуалов, но не трогали лесбиянок

Социальная память о сексуальном насилии всегда связана с политикой. Недавнее пробуждение воспоминаний немецкого общества об изнасилованиях 1945 года подобно структуре появившегося позже движения #MeToo, и подчеркивает женскую жертвенность через сексуальную природу. В обоих случаях женщины вынуждены рассматривать сомнительные сексуальные контакты в первую очередь через призму виктимизации и травмы.

Всем известный секрет

Нам говорят, что изнасилования немецких женщин замалчивались почти 70 лет. Информация о них и обсуждение этих событий были своего рода всем известным секретом, особенно в бывшей Восточной Германии, где руководство зависело от изображения Советов как освободителей от гитлеровского фашизма.

Вопрос о том, как мы должны рассматривать сексуальное насилие солдат союзников, совершенное против немецких женщин, необходимо рассматривать в более широком контексте политической борьбы за культурную память о военном времени. Феминистская мобилизация вокруг изнасилований, в которой частично участвовал активист и кинорежиссер Хельке Сандер (Helke Sander), началась в 1990-х годах и была четко структурирована вокруг идеи нарушения молчания в целях борьбы с мужским доминированием в обществе, основанном на сексуальном подчинении женщин.

Но «вспоминание» этих изнасилований сопровождалось набором военных воспоминаний другого рода.

Откровения о зверствах вермахта, а также осознание того, что многие обычные солдаты знали о нацистском плане по уничтожению еврейского населения Европы, опровергли миф о том, что обычные немецкие военные были изолированы от совершения худших нацистских преступлений.

Поскольку Германии пришлось считаться с мрачной реальностью криминальной сопричастности обычных солдат и гражданских лиц к ужасам Второй мировой войны, можно было наблюдать отторжение обществом неонацистских и более умеренных правых групп.

Предмет общественного интереса

Это породило общественную дискуссию о немецкой виктимности военного времени. Дискуссия об изнасилованиях в 1945 году больше не ограничивалась сферой феминистской активности, став предметом общественного интереса.

Но любое движение, которое фокусируется на немецких страданиях во время Второй мировой войны, — это, как минимум, опасное предприятие. Феминистские проекты, направленные на расследование историй сексуальных домогательств, нападений и других форм неправомерного поведения, могут легко привлечь правые политические группы с регрессивными политическими задачами.

Ключом к дебатам о жертвах изнасилований в Германии стала серия проектов, центром которых является память о принудительном массовом перемещении населения, осуществленном союзниками в конце войны.

Миллионы немцев (большинство из них — женщины и дети), которые жили в Восточной Пруссии, Судетской области и районах на территории современных Польши и России, бежали от Красной армии в последние месяцы войны (все эти области имели большое этнически немецкое население — германский Рейх в начале войны был намного больше, чем сегодняшняя Германия). Те, кто остались, после войны были изгнаны на территорию нынешней Германии. А уже покинувшим эти земли, было запрещено возвращаться в свои дома на Востоке.


Бегство и изгнание

Сегодня немцы часто вспоминают об этих событиях, не отделяя одно от другого, называя их «Бегство и изгнание» (Flucht und Vertreibung). По мнению многих, в том числе некоторых выживших женщин, которых я интервьюировала для исследовательского проекта, это спонсируемое союзниками мероприятие является одним из великих непризнанных преступлений войны.

Многие из изнасилований в 1945 году были совершены, когда женщины и девочки бежали на запад. Во время Берлинской биеннале в 2012 году даже состоялась художественная выставка, экспонатами которой послужили артефакты «Бегства», в том числе дневник жертвы сексуального насилия.

Юридические и культурные претензии на права «Изгнанников» (Vertriebene) исторически сделали из них крайне правых избирателей. В 2006 году группа немецких «беженцев», называвшая себя «Прусским трастом», подала иск в Европейский суд по правам человека, требуя от Польши компенсации за имущество, утраченное в результате высылки.

После множества политических споров, нацеленный на партию «Альтернатива для Германии» политический деятель Эрика Штайнбах сумела создать в Берлине финансируемый правительством страны фонд «Искупление, высылка, примирение», которому поручено исследовать, документировать и увековечить память об изгнании.

В немецкой политике «Бегство» часто играет роль собачьего свистка для правого национализма. Немецкие правые использовали изнасилования 1945 года, чтобы ради получения поддержки избирателей построить нарратив о сексуальной виктимности. Если смотреть на все сексуальные контакты в военное время как на изнасилования, независимо от их обстоятельств, вполне можно допустить, что эту тему возьмут на вооружение опасные силы.

Бесчисленные немецкие женщины и девочки сильно пострадали в последние месяцы Второй мировой войны. Несмотря на то, что их страдания часто были вызваны сексуальным насилием, нередко причиной также были голод, болезни и разрушение основ всего: другими словами, тяжелое положение в стране, находящейся на грани поражения в войне.

Хэйди Маттьюс — доцент Юридического колледжа в Осгуд-Холле (Йоркский университет, Канада).

Изнасилование Берлина: неизвестная история войны

Поделиться сообщением в

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

Внешние ссылки откроются в отдельном окне

В России выходит в продажу примечательная книга — дневник офицера Советской Армии Владимира Гельфанда, в которой без прикрас и купюр описаны кровавые будни Великой Отечественной войны.

Некоторые полагают, что критический подход к прошлому неэтичен или просто недопустим, учитывая героические жертвы и гибель 27 миллионов советских граждан.

Другие считают, что будущие поколения должны знать истинные ужасы войны и заслуживают того, чтобы увидеть неприукрашенную картину.

Корреспондент Би-би-си Люси Эш попыталась разобраться в некоторых малоизвестных страницах истории последней мировой войны.

Некоторые факты и обстоятельства, изложенные в ее статье, могут быть неподходящими для детей.

В Трептов-парке на окраине Берлина сгущаются сумерки. Я смотрю на возвышающийся надо мной на фоне закатного неба памятник воину-освободителю.

Стоящий на обломках свастики солдат высотой 12 метров в одной руке держит меч, а на другой его руке сидит маленькая немецкая девочка.

Здесь похоронены пять тысяч из 80 тысяч советских солдат, погибших в битве за Берлин в период с 16 апреля по 2 мая 1945 года.

Колоссальные пропорции этого монумента отражают масштабы жертв. На вершине постамента, куда ведет длинная лестница, виден вход в памятный зал, освещенный как религиозная святыня.

Мое внимание привлекла надпись, напоминающая, что советские люди спасли европейскую цивилизацию от фашизма.

Но для некоторых в Германии этот мемориал — повод для иных воспоминаний.

Советские солдаты изнасиловали бессчетное число женщин по пути к Берлину, но об этом редко говорили после войны — как в Восточной, так и в Западной Германии. И в России сегодня об этом мало кто говорит.

Дневник Владимира Гельфанда

Многие российские СМИ регулярно отвергают рассказы об изнасилованиях как миф, состряпанный на Западе, однако один из многочисленных источников, поведавших нам о том, что происходило, — это дневник советского офицера.

Лейтенант Владимир Гельфанд, молодой еврей родом из Украины, с 1941 года и до конца войны вел свои записи с необыкновенной искренностью, несмотря на существовавший тогда запрет на ведение дневников в советской армии.

Его сын Виталий, который позволил мне почитать рукопись, нашел дневник, когда разбирал бумаги отца после его смерти. Дневник был доступен в сети, но теперь впервые публикуется в России в виде книги. Два сокращенных издания дневника выходили в Германии и Швеции.

Дневник повествует об отсутствии порядка и дисциплины в регулярных войсках: скудные рационы, вши, рутинный антисемитизм и бесконечное воровство. Как он рассказывает, солдаты воровали даже сапоги своих товарищей.

В феврале 1945 года воинская часть Гельфанда базировалась недалеко от реки Одер, готовясь к наступлению на Берлин. Он вспоминает, как его товарищи окружили и захватили в плен немецкий женский батальон.

«Позавчера на левом фланге действовал женский батальон. Его разбили наголову, а пленные кошки-немки объявили себя мстительницами за погибших на фронте мужей. Не знаю, что с ними сделали, но надо было бы казнить негодяек безжалостно», — писал Владимир Гельфанд.

Один из самых показательных рассказов Гельфанда относится к 25 апреля, когда он был уже в Берлине. Там Гельфанд впервые в жизни прокатился на велосипеде. Проезжая вдоль берега реки Шпрее, он увидел группу женщин, тащивших куда-то свои чемоданы и узлы.

«Я спросил немок, где они живут, на ломаном немецком, и поинтересовался, зачем они ушли из своего дома, и они с ужасом рассказали о том горе, которое причинили им передовики фронта в первую ночь прихода сюда Красной Армии», — пишет автор дневника.

«Они тыкали сюда, — объясняла красивая немка, задирая юбку, — всю ночь, и их было так много. Я была девушкой, — вздохнула она и заплакала. — Они мне испортили молодость. Среди них были старые, прыщавые, и все лезли на меня, все тыкали. Их было не меньше двадцати, да, да, — и залилась слезами».

«Они насиловали при мне мою дочь, — вставила бедная мать, — они могут еще прийти и снова насиловать мою девочку. — От этого снова все пришли в ужас, и горькое рыдание пронеслось из угла в угол подвала, куда привели меня хозяева. «Оставайся здесь, — вдруг бросилась ко мне девушка, — ты будешь со мной спать. Ты сможешь со мной делать все, что захочешь, но только ты один!» — пишет Гельфанд в своем дневнике.

«Пробил час мести!»

Немецкие солдаты к тому времени запятнали себя на советской территории чудовищными преступлениями, которые они совершали в течение почти четырех лет.

Владимир Гельфанд сталкивался со свидетельствами этих преступлений по мере того, как его часть продвигалась с боями к Германии.

«Когда каждый день убийства, каждый день ранения, когда они проходят через деревни, уничтоженные фашистами. У папы очень много описаний, где уничтожали деревни, вплоть до детей, уничтожали маленьких детей еврейской национальности. Даже годовалых, двухгодовалых. И это не в течение какого-то времени, это годы. Люди шли и это видели. И шли они с одной целью — мстить и убивать», — рассказывает сын Владимира Гельфанда Виталий.

Виталий Гельфанд обнаружил этот дневник уже после смерти отца.

Вермахт, как предполагали идеологи нацизма, был хорошо организованной силой арийцев, которые не опустятся до полового контакта с «унтерменшами» («недочеловеками»).

Но этот запрет игнорировался, говорит историк Высшей школы экономики Олег Будницкий.

Немецкое командование было настолько озабочено распространением венерических болезней в войсках, что организовало на оккупированных территориях сеть армейских публичных домов.

Трудно найти прямые свидетельства того, как немецкие солдаты обращались с русскими женщинами. Многие жертвы просто не выжили.

Но в Германо-российском музее в Берлине его директор Йорг Морре показал мне фотографию из личного альбома немецкого солдата, сделанную в Крыму.

На фотографии – тело женщины, распластанное на земле.

«Выглядит так, как будто она была убита при изнасиловании или после него. Ее юбка задрана, а руки закрывают лицо», — говорит директор музея.

«Это шокирующее фото. У нас в музее были споры о том, нужно ли выставлять такие фотографии. Это война, это сексуальное насилие в Советском Союзе при немцах. Мы показываем войну. Не говорим о войне, а показываем ее», — говорит Йорг Морре.

Когда Красная армия вошла в «логово фашистского зверя», как называла тогда советская пресса Берлин, плакаты поощряли ярость солдат: «Солдат, ты на немецкой земле. Пробил час мести!»

Политотдел 19-й Армии, наступавшей на Берлин вдоль побережья Балтийского моря, объявил, что настоящий советский солдат настолько полон ненависти, что мысль о половом контакте с немками будет ему отвратительна. Но и на этот раз солдаты доказали, что их идеологи ошибались.

Историк Энтони Бивор, проводя исследования для своей книги «Берлин: падение», вышедшей в свет в 2002 году, нашел в российском государственном архиве отчеты об эпидемии сексуального насилия на территории Германии. Эти отчеты в конце 1944 года посылались сотрудниками НКВД Лаврентию Берии.

«Они передавались Сталину, — говорит Бивор. — Можно увидеть по отметкам, читались они или нет. Они сообщают о массовых изнасилованиях в Восточной Пруссии и о том, как немецкие женщины пытались убивать себя и своих детей, чтобы избежать этой участи».

«Жители подземелья»

Другой дневник военного времени, который вела невеста немецкого солдата, рассказывает о том, как некоторые женщины приспосабливались к этой ужасающей ситуации в попытках выжить.

С 20 апреля 1945 года женщина, имя которой не называется, оставляла на бумаге безжалостные в своей честности наблюдения, проницательные и местами сдобренные юмором висельника.

Автор дневника описывает себя как «бледную блондинку, всегда одетую в одно и то же зимнее пальто». Она рисует яркие картины жизни своих соседей в бомбоубежище под их многоквартирным домом.

Среди ее соседок – «молодой человек в серых брюках и очках в толстой оправе, при ближайшем рассмотрении оказывающийся женщиной», а также три пожилые сестры, как она пишет, «все трое – портнихи, сбившиеся в один большой черный пудинг».

В ожидании приближавшихся частей Красной армии женщины шутили: «Лучше русский на мне, чем янки надо мной», имея в виду, что лучше уж быть изнасилованной, чем погибнуть при ковровой бомбардировке американской авиации.

Но когда солдаты вошли в их подвал и попытались вытащить оттуда женщин, те начали умолять автора дневника использовать ее знание русского языка, чтобы пожаловаться советскому командованию.

На превращенных в руины улицах ей удается найти советского офицера. Он пожимает плечами. Несмотря на сталинский декрет, запрещающий насилие в отношении гражданского населения, как он говорит, «это все равно происходит».

Тем не менее офицер спускается с ней в подвал и отчитывает солдат. Но один из них вне себя от гнева. «О чем ты говоришь? Посмотри, что немцы сделали с нашими женщинами! — кричит он. — Они взяли мою сестру и…» Офицер его успокаивает и выводит солдат на улицу.

Но когда автор дневника выходит в коридор, чтобы проверить, ушли они или нет, ее хватают поджидавшие солдаты и жестоко насилуют, едва не задушив. Объятые ужасом соседи, или «жители подземелья», как она их называет, прячутся в подвале, заперев за собой дверь.

«Наконец, открылись два железных засова. Все уставились на меня, — пишет она. — Мои чулки спущены, мои руки держат остатки пояса. Я начинаю кричать: «Вы свиньи! Меня тут изнасиловали дважды подряд, а вы оставляете меня лежать здесь как кусок грязи!»

В итоге автор дневника приходит к мысли, что ей нужно найти одного «волка», чтобы защититься от новых групповых изнасилований «зверьем мужского пола».

Она находит офицера из Ленинграда, с которым делит постель. Постепенно отношения между агрессором и жертвой становятся менее жестокими, более взаимными и неоднозначными. Немка и советский офицер даже обсуждают литературу и смысл жизни.

«Никоим образом нельзя утверждать, что майор меня насилует, — пишет она. – Почему я это делаю? За бекон, сахар, свечи, мясные консервы? В какой-то степени я уверена, что так и есть. Но к тому же мне нравится майор, и чем меньше он хочет получить от меня как мужчина, тем больше он мне нравится как человек».

Многие из ее соседок заключали подобные сделки с победителями поверженного Берлина.

Когда в 1959 году дневник был опубликован в Германии под названием «Женщина в Берлине», этот откровенный рассказ вызвал волну обвинений в том, что он опорочил честь немецких женщин. Не удивительно, что автор, предчувствуя это, потребовала не публиковать больше дневник до своей смерти.

Эйзенхауэр: расстреливать на месте

Изнасилования были проблемой не только Красной Армии.

Боб Лилли, историк из университета Северного Кентукки, смог получить доступ к архивам военных судов США.

Его книга (Taken by Force) вызвала столько споров, что вначале ни одно американское издательство не решалось его опубликовать, и первое издание появилось во Франции.

По приблизительным подсчетам Лилли, около 14 тысяч изнасилований было совершено американскими солдатами в Англии, Франции и Германии с 1942 по 1945 годы.

«В Англии случаев изнасилований было совсем мало, но как только американские солдаты пересекли Ла Манш, их число резко возросло», — рассказывает Лилли.

По его словам, изнасилования стали проблемой не только имиджа, но и армейской дисциплины. «Эйзенхауэр сказал расстреливать солдат на месте преступления и сообщать о казнях в военных газетах, таких как Stars and Stripes. В Германии был пик этого явления», — рассказывает он.

— А были казнены солдаты за изнасилования?

— Но не в Германии?

— Нет. Ни одного солдата не казнили за изнасилование или убийство немецких граждан, — признает Лилли.

Сегодня историки продолжают расследовать факты сексуальных преступлений, совершенных войсками союзников в Германии.

В течение многих лет тема сексуального насилия со стороны войск союзников – американских, британских, французских и советских солдат — на территории Германии официально замалчивалась. Мало кто об этом сообщал, и еще меньше желающих было все это слушать.

О таких вещах в обществе вообще говорить непросто. Кроме того, в Восточной Германии считалось едва ли не богохульством критиковать советских героев, победивших фашизм.

А в Западной Германии вина, которую испытывали немцы за преступления нацизма, затмевала тему страданий этого народа.

Но в 2008 году в Германии по дневнику жительницы Берлина вышел фильм «Безымянная – одна женщина в Берлине» с актрисой Ниной Хосс в главной роли.

Этот фильм стал откровением для немцев и побудил многих женщин рассказать о том, что с ними произошло. Среди этих женщин — Ингеборг Буллерт.

Сейчас 90-летняя Ингеборг живет в Гамбурге в квартире, полной фотографий кошек и книг о театре. В 1945 году ей было 20. Она мечтала стать актрисой и жила с матерью на довольно фешенебельной улице в берлинском районе Шарлоттенбург.

Когда началось советское наступление на город, она спряталась в подвале своего дома, как и автор дневника «Женщина в Берлине».

«Неожиданно на нашей улице появились танки, повсюду лежали тела русских и немецких солдат, — вспоминает она. – Я помню ужасающий протяжный звук падающих русских бомб. Мы называли их Stalinorgels («сталинские органы»)».

Как-то раз в перерыве между бомбежками Ингеборг вылезла из подвала и побежала наверх за веревкой, которую она приспособила под фитиль для лампы.

«Неожиданно я увидела двух русских, направивших на меня пистолеты, — говорит она. – Один из них заставил меня раздеться и изнасиловал меня. Потом они поменялись местами, и меня изнасиловал другой. Я думала, что умру, что они меня убьют».

Тогда Ингеборг не рассказала о том, что с ней случилось. Она молчала об этом несколько десятилетий, потому что говорить об этом было бы слишком тяжело. «Моя мать любила хвастать тем, что ее дочь не тронули», — вспоминает она.

Волна абортов

Но изнасилованиям подверглись многие женщины в Берлине. Ингеборг вспоминает, что сразу после войны женщинам от 15 до 55 лет было приказано сдать анализ на венерические болезни.

«Для того, чтобы получить продуктовые карточки, нужна была медицинская справка, и я помню, что у всех докторов, их выдававших, приемные были полны женщин», — вспоминает она.

Каков был реальный масштаб изнасилований? Чаще всего называются цифры в 100 тысяч женщин в Берлине и два миллиона по всей Германии. Эти цифры, горячо оспариваемые, были эстраполированы из скудных медицинских записей, сохранившихся до наших дней.

На бывшем военном заводе, где сейчас хранится государственный архив, его сотрудник Мартин Люхтерханд показывает мне пачку синих картонных папок.

В них содержатся данные об абортах с июня по октябрь 1945 года в Нойкелльне, одном из 24 районов Берлина. То, что они сохранились нетронутыми – маленькое чудо.

В Германии того времени аборты были запрещены согласно статье 218 уголовного кодекса. Но Люхтерханд говорит, что после войны был короткий промежуток времени, когда женщинам было разрешено прерывать беременность. Особая ситуация была связана с массовыми изнасилованиями в 1945 году.

С июня 1945 по 1946 год только в этом районе Берлина было одобрено 995 просьб об аборте. Папки содержат более тысячи страниц разного цвета и размера. Одна из девушек округлым детским почерком пишет, что была изнасилована дома, в гостиной на глазах своих родителей.

Хлеб вместо мести

Для некоторых солдат, стоило им подвыпить, женщины становились такими же трофеями, как часы или велосипеды. Но другие вели себя совсем иначе. В Москве я встретила 92-летнего ветерана Юрия Ляшенко, который помнит, как вместо того, чтобы мстить, солдаты раздавали немцам хлеб.

“Кормить, конечно, мы всех не могли, так? А тем, что у нас было, мы делились с детьми. Маленькие дети такие запуганные, глаза такие страшные… жалко детей», — вспоминает он.

В пиджаке, увешанном орденами и медалями, Юрий Ляшенко приглашает меня в свою маленькую квартирку на верхнем этаже многоэтажного дома и угощает коньяком и вареными яйцами.

Он рассказывает мне, что хотел стать инженером, но был призван в армию и так же, как Владимир Гельфанд, прошел всю войну до Берлина.

Наливая в рюмки коньяк, он предлагает тост за мир. Тосты за мир часто звучат заученно, но тут чувствуется, что слова идут от сердца.

Мы говорим о начале войны, когда ему чуть не ампутировали ногу, и о том, что он почувствовал, когда увидел красный флаг над Рейхстагом. Спустя некоторое время я решаюсь спросить его об изнасилованиях.

«Не знаю, у нашего подразделения такого не было… Конечно, очевидно, такие случаи были в зависимости от самого человека, от людей, — говорит ветеран войны. — Вот попадется один такой… Один поможет, а другой надругается. На лице у него не написано, не знаешь его».

Оглянуться в прошлое

Наверное, мы никогда не узнаем настоящих масштабов изнасилований. Материалы советских военных трибуналов и многие другие документы остаются закрытыми. Недавно Государственная дума одобрила закон «о посягательстве на историческую память», согласно которому любой, кто принижает вклад СССР в победу над фашизмом, может заработать денежный штраф и до пяти лет лишения свободы.

Молодой историк Гуманитарного университета в Москве Вера Дубина говорит, что ничего не знала об этих изнасилованиях до тех пор, пока не получила стипендию для учебы в Берлине. После учебы в Германии она написала работу на эту тему, но не смогла ее опубликовать.

«Российские СМИ отреагировали очень агрессивно, — говорит она. — Люди хотят знать только о нашей славной победе в Великой Отечественной войне, и сейчас становится все сложнее вести серьезные исследования».

История часто переписывается в угоду конъюнктуре. Именно поэтому свидетельства очевидцев столь важны. Свидетельства тех, кто осмелился говорить на эту тему сейчас, в преклонном возрасте, и рассказы тогда еще молодых людей, записавших в годы войны свои свидетельства о происходившем.

Виталий, сын автора армейского дневника Владимира Гельфанда, говорит о том, что многие советские солдаты проявили великий героизм в годы Второй мировой войны. Но это не вся история, считает он.

«Если люди не хотят знать правду, хотят заблуждаться и хотят говорить о том, как было все красиво и благородно — это глупо, это самообман, — напоминает он. — Весь мир это понимает, и Россия это понимает. И даже те, кто стоит за этими законами об искажении прошлого, они тоже понимают. Мы не можем двигаться в будущее, пока не разберемся с прошлым».

Примечание.25 и 28 сентября 2015 года этот материал был изменен. Мы удалили подписи к двум фотографиям, а также написанные на их основе посты в твиттере. Они не соответствуют редакционным стандартам Би-би-си, и мы понимаем, что многие посчитали их оскорбительными. Мы приносим свои искренние извинения.

Это интересно:

  • Сайт мо рф единый реестр Министерство обороныРоссийской Федерации Единый реестр Обращаем Ваше внимание, что раздел «Жилье военнослужащим» находится в опытной эксплуатации. В настоящее время проводятся работы по актуализации сведений данного раздела. Вы не сможете получить сведения из ЕДИНОГО РЕЕСТРА в […]
  • Заявление на постановку ооо на учет в фсс Регистрация, снятие с регистрационного учета страхователей и подтверждение ими основного вида экономической деятельности Перечень основных нормативных правовых актов по регистрации, снятию с регистрационного учета страхователей и подтверждению ими основного вида экономической […]
  • Жить после развода у мужа Как жить после развода? Если хорошо подумать, то развод, как бы трагичен он не был, это всего лишь окончание чего-то перед началом чего-то другого. Неплохо было бы разобраться, о чём мы жалеем при разводе больше: о потерянном времени в прошлом или об утраченных возможностях, на которые […]
  • Содержание и форма искового заявления гпк Исковое заявление и его реквизиты по ГПК РФ. Порядок исправления недостатков искового заявления Исковое заявление – установленная законом форма обращения в суд за разрешением спора о субъективном праве. В исковом заявлении выражается воля заинтересованного лица, обращающегося в суд за […]
  • Приказ на допуск к работе после стажировки Примерная форма приказа о допуске к самостоятельной работе (после прохождения стажировки) (подготовлено экспертами компании "Гарант") Приказо допуске к самостоятельной работе (после прохождения стажировки) [ число, месяц, год ] N [ вписать нужное ] г. [ вписать нужное ] О допуске к […]
  • Муж это родственник или нет по закону Являются ли муж и жена родственниками? В повседневной жизни мужа и жену много связывает: дети, имущество, права и обязанности. По крови – нет, а по смыслу наверно – да? Ну, не по смыслу, а скорее по восприятию. Это субъективно. Но вообще - да, по закону жена относится к ближайшим […]
  • Статистика инициаторов разводов Статистика и причины разводов Экономические науки Похожие материалы Давно прошло то время, когда развод был редкостью и обсуждался, как большой скандал. В нашем современном мире разводом уже никого не удивишь. Приблизительно с 1970 года количество разводов в России стало значительно […]
  • Выигрывает не тот кто лучше всех играет по правилам Выигрывает не тот кто лучше всех играет по правилам У человека должна быть цель, он без цели не умеет, на то ему и разум дан. Если цели у него нет, он ее придумывает… Как только общество решит какую-нибудь свою проблему, сейчас же перед ним встает новая проблема таких же масштабов… нет, […]
Все права защищены. 2018