Внутренняя есть способность духа самостоятельно увидеть верный закон

«Внутренняя свобода отнюдь не есть отрицание закона и авторитета, то есть беззаконие и самомнение. Нет, внутренняя свобода есть способность духа самостоятельно увидеть верный закон, самостоятельно признать его авторитетную силу и самодеятельно осуществить его в жизни. Свобода есть не произвол, ибо произвол есть всегда потакание прихотям души и похотям тела. У свободного человека не произвол ведет душу, а свобода царит над произволом, ибо такой человек свободен и от произвола; он преобразил его в духовное, предметно обоснованное произволение».

«Государство обеспечивает людям право свободы. Но ни одному человеку не может быть предоставлено право на преступление. Истолковывать свободу как право на злодейство могут только — или совсем наивные люди, или преступники».

«…Всякая внешняя свобода — и формальная, и политическая — имеет свое единое лоно во внутреннем человеческом мире. Свобода есть нечто для духа и ради духа, свобода есть нечто в духе зреющее и от духа исходящее. Вне духа и против духа она теряет свой смысл и свое священное значение. Оторвавшись от духа — она обращается против него и попирает его священное естество. Обратившись против него, она перестает быть свободой и становится произволом и всепопиранием».

Похожие главы из других книг

На свободе!

На свободе! Наконец день побега был назначен — 29 июня, день Петра и Павла. Друзья мои внесли струйку сентиментальности и хотели освободить меня непременно в этот день. Они сообщили мне, что на мой сигнал: «В тюрьме всё благополучно» — они ответят: «Всё благополучно и у

О свободе Свобода вам, я вижу, слаще меда — У вас о ней повсюду говорят. Но ведь свобода — это тоже мода, И всяк ее на свой трактует лад. * * *Я вообще не понимаю этого слова в контексте нынешней болтовни. Есть, конечно, внешние параметры свободы. Они изложены в Декларации

Глава X НА СВОБОДЕ

Глава X НА СВОБОДЕ Восемнадцатилетний Пушкин, кончив Лицей, бросился навстречу жизни со всей страстностью влюбчивой крови, со всей ненасытностью художника. В нем кипели силы, искрилась неистощимая жизнерадостность.«Физическая организация молодого Пушкина, крепкая,

Май Мавроди на свободе

Май Мавроди на свободе Чертановский райсуд Москвы признал основателя АО «МММ» Сергея Мавроди виновным «в мошенничестве в крупном размере» и приговорил его к четырем с половиной годам лишения свободы. Господин Мавроди вышел на свободу в мае, поскольку большую часть

«Наш спор — о свободе»

«Наш спор — о свободе» В январе 1966 года мы с Юрой две недели прожили в Суханово — подмосковном доме отдыха Союза архитекторов. Как-то раз я зашла в библиотеку. Случайно в руках у меня оказался свежий номер «Известий» (до 1985 года из газет я читала только «Литературку»).

На свободе

На свободе Девятого апреля 1960 года Василия Сталина вызвали в Кремль, к Ворошилову. Климент Ефремович занимал тогда пост Председателя Президиума Верховного Совета СССР.За маленьким столиком в углу сидели двое — Л. Щербаков и М. Морозов. Помощники Ворошилова вели

На свободе

На свободе Знаменитый адвокат Николай Карабчевский говорил о нашей героине: «Это природный злой гений. Очевидно: только нравственная дряблость окружающих ее людей сослужила ей эту службу, возведя на пьедестал таинственной леди Макбет. Тарновскую я бы защищал с истинным

К единству и свободе

К единству и свободе К 30-м годам в общественной жизни Германии обнажились существенные сдвиги. По рекам поплыли пароходы (с 1824 года), в 1835 году была построена первая железная дорога. На Рейне как грибы росли крупные индустриальные центры (Кельн, Золинген и др.). В 30-е годы

О свободе личности

О свободе личности Одной из злободневных проблем была и по сей день остается проблема личной свободы. И здесь в адрес советского времени и политики, и публицисты мечут громы и молнии. В этом отношении принципиален ответ И.В. Сталина 1 марта 1936 года американскому газетному

О СВОБОДЕ «Внутренняя свобода отнюдь не есть отрицание закона и авторитета, то есть беззаконие и самомнение. Нет, внутренняя свобода есть способность духа самостоятельно увидеть верный закон, самостоятельно признать его авторитетную силу и самодеятельно осуществить

С ДУМОЙ О СВОБОДЕ

С ДУМОЙ О СВОБОДЕ В деревушке лесной, где лишь Несколько мау худосочной земли, Не хватает бататов и маниоки, Чтобы люди досыта есть могли. Исхудавших лиц угластые скулы. Тщедушные собаки. Тощие куры. А вокруг — тысячи таких же деревень, Молчаливая жизнь, бедная,

1. Я вновь на свободе!

1. Я вновь на свободе! — Пожалуйте на свидание! — сказал тюремный служитель, с грохотом отворяя дверь моей камеры в Доме предварительного заключения. — На какое свидание?! — хотелось мне воскликнуть. Ведь посторонних ко мне не пускали, а из родных был лишь один отец,

На свободе

На свободе Вызов пришёл удивительно быстро — всего за шесть дней после вырванного у Валерия согласия эмигрировать. Как оказалось, нашлись «родственники»… Началось оформление документов. Фефёловы решили, что раз отъезд нужен не им, а кэгэбистам, то пусть они и

V. НА СВОБОДЕ

V. НА СВОБОДЕ Тотчас по получении отпускной Шевченко поступает в Академию художеств в качестве ученика профессора Брюллова.Первое время молодой художник совершенствовался в рисунке и композиции. Он исполнил много акварельных рисунков и портретов, привлекающих внимание

О свободе – Так, прекрасно. В таком случае, как следует реагировать на внешние изменения, скажем, в политике, в экономике, в быту и так далее, оставаясь самим собою? Нужно ли (можно ли) подстраиваться, приноравливаться к внезапно меняющимся событиям, ситуации и прочее,

От чего действительно свободен человек?

Ибо они, получив свободу, презрели Всевышнего, пренебрегли закон Его и оставили пути Его. 3 Езд. 8, 56

Проблема свободы человека традиционно является предметом сложнейших философских и богословских рассуждений. Чего стоит известное уверение немецкого философа Шеллинга о том, что рассмотрение противоположности между необходимостью и свободой «только и вводит в глубочайшее средоточие философии» [1]. Далеко не всем доступно кьеркегоровское истолкование готовности Авраама принести в жертву своего сына-первенца Исаака как осуществление подлинной свободы. Не так просто и понимание свободы воли в православной публицистике, как это видно из следующего примера: «Свободная воля на путях обретения свободы имеет власть отказаться от своеволия» [2].

В то же время в современных средствах массовой информации мы встречаем чрезвычайно упрощенное понимание проблемы свободы. Так, например, программа «Свобода слова» на НТВ методично втолковывает нам, что свобода — это просто-напросто то состояние, когда можно говорить и делать что угодно, лишь бы только в согласии с чувствами. Истина при этом никого не должна интересовать, ибо, в конце концов, что есть истина? [3]. Или, еще хуже: есть ли истина вообще?

В подходе этой телепрограммы, как в капле воды, отразилась суть либерально-атеистического понимания свободы. Парадоксальность ситуации в том, что о свободе говорят и от ее имени выступают те, у кого в миропонимании нет и не может быть никакого места для подлинного понимания свободы. Однако сторонники этой точки зрения фанатично верят в некий суррогат свободы. К чему же он сводится? Свобода для них — это какое бы то ни было состояние человека, которое не должно быть ничем, никем и никогда ограничено. При этом нередко по ходу обсуждений раскрывается и тщательно оберегаемая «тайна» либерализма. Она заключается в том, что за этими «ничем», «никем» и «никогда» стоит вполне определенное содержание. Прежде всего — яростное противление христианскому пониманию свободы человека.

Почему же ведется такая атака на христианское понимание свободы? Потому, что без подлинной свободы «не может и не бывает христианского облагодатствования» [4]. Потому, что «верить, любить, вдохновляться и творить нельзя по принуждению, но только свободно» [5]. Потому, что свобода — это подлинная сущность человека. Потому, что «Христос освободил людей свободою или для свободы» [6]. Именно свобода есть «непосредственное обнаружение сыновне-чистого общения с Отцем чрез Сына, когда под водительством Божественного Духа мы удерживаем органическую неразрывность с Господом Спасителем чрез воспроизведение Его в себе, или чрез возможно полное осуществление «закона Христова»» [7]. Ибо кто вникнет в закон совершенный, закон свободы, и пребудет в нем, тот, будучи не слушателем забывчивым, но исполнителем дела, блажен будет в своем действии [8].

Ибо, произнося надутое пустословие, они уловляют в плотские похоти и разврат тех, которые едва отстали от находящихся в заблуждении. Обещают им свободу, будучи сами рабы тления; ибо, кто кем побежден, тот тому и раб. 2 Пет. 2, 18-19

Принципиальное отличие атеистической антропологии от христианской проявляется в ответе на вопрос «Зачем (или для чего) нужна человеку свобода?».

В атеистической антропологии человек понимается лишь как продукт саморазвивающейся материи, как некое своеобразное животное с набором физиологических потребностей, которые определяют, формируют, направляют его поведение. В потребностях этих и состоит сущность, формирующее основание человека. Будучи фундаментальной сущностью, они определяют и его ценности, которые по сути своей должны сводиться к тому, чтобы обслуживать его потребности. Например, деньги — не вспомогательное средство, а абсолютная ценность, ибо они есть прямой способ удовлетворения естественных потребностей. Какие-либо ограничения потребностей человека всегда противоестественны и поэтому вредны. Моральные, а тем более религиозные нормы и правила и, уж конечно, закон Христов — это формы ограничения потребностей, прежде всего естественных физиологических. Поэтому свобода, опять же как естественная способность человека, направлена на то, чтобы защищать потребности, это способ освобождения от ограничений, запретов, нравственных законов и т. п. Для чего нужна свобода? Для того, чтобы освободить себя от любых ограничений. Зачем нужна свобода? Затем, чтобы можно было максимально полно удовлетворять все свои потребности, которые сами являются естественными продуктами и результатами естественной эволюции материи, или природы. Мы созданы стихийным процессом развития такими, какие мы есть. Кроме саморазвивающейся природы, ничего нет, и поэтому ничто (какая-то религия, какая-то мораль) и никто (какой-то Бог, какой-то Учитель) не может указывать нам, какими мы должны быть. «После этого для нее (свободы.- И.С.) не оказывается достаточных препон к самому бурному кипению,- и она проявляется потом… с крайнею необузданностию и с «непотребством»… неприкрытой наглости бешеного цинизма, когда уже совсем не желают стесняться и делают всякую нечистоту с ненасытимостию (Еф. 4, 19)» [9].

Понимая при этом, чем грозит разрушительность и саморазрушительность, свойственные стихийной человеческой природе, либерализм возводит на небывалую высоту юридический закон, который призван охранять человека по принципу «свобода внешнего поведения одного человека не должна ограничивать свободу другого». Однако в декларировании либерализмом права абсолютной свободы внутренней жизни человека скрыта циничная ложь. Реальность превращает вышеназванный принцип в утопический призыв, способный лишь растлить человеческую плоть таким пониманием не ограниченной ничем «свободы» или даже обречь человека на совершение преступлений. Но «внутренняя свобода отнюдь не есть отрицание закона и авторитета, то есть беззаконие и самомнение. Нет, внутренняя свобода есть способность духа самостоятельно увидеть верный закон, самостоятельно признать его авторитетную силу и самостоятельно осуществить его в жизни» [10]. К свободе призваны вы, братия, только бы свобода ваша не была поводом к угождению плоти, но любовью служите друг другу [11].

К свободе призваны вы, братия. Гал. 5, 13

Нельзя не напомнить либералам и разного рода атеистам, воспевающим свободу, что именно христианству европейская культура обязана честью обладания истинным понятием свободы. На протяжении тысячелетий не ведала человеческая история подлинного понимания свободы. И это естественно, ибо долгое время оно было сокрыто от человека и свобода понималась лишь как политическая независимость народов. Свобода изначально вовсе не была дана человеку в его индивидуальном, внутреннем жизненном опыте. Напротив, античная культура, например, свидетельствовала о существовании неких слепых сил, господствующих над человеческой жизнью, и определяла их понятием «рок». Именно роковую судьбу человека олицетворяло особое, собирательное действующее лицо древнегреческих трагедий — хор. Именно от рока, властвующего над ним, не смог уйти герой софокловской трагедии царь Эдип: хотя он всеми силами стремился не делать зла, тем не менее против своей воли совершил тяжкие преступления. Античный рок олицетворял действие в человеческой жизни жесткого природного закона детерминизма, неизбежно подчиняющего себе, предопределяющего человеческие поступки и поведение. И только Христово благовестие принесло в мир иной закон: К свободе призваны вы, братия; и познаете истину, и истина сделает вас свободными [12]. Познаете истину о человеке, порабощенном злом, грехом, смертью и нуждающемся в спасении.

Да, судьба человека определена грехопадением, исказившим его сущность, характер, склад души, поступки, особенности и свойства. Она была бы предопределена полностью, если бы не одно великое НО — если бы не встреча с Богом, если бы не опыт свободы.

Свобода по сути своей — духовно-нравственное, а не биофизиологическое состояние личности. Свобода в христианском понимании «абсолютно чужда всяких плотских элементов и не может быть точкою опоры… для развития активности со стороны плоти» [13]. Духовно-нравственная свобода — это способность видеть добро и зло, выбирать между добром и злом и обретаемая душой решимость творить добро. Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей,- как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божии [14].

Духовно-нравственная свобода — это встреча с добром, но и осознание реальности зла как нравственного рабства: Стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства [15]. Иго рабства — это наша порабощенность грехом. Именно в отношении к этому рабству, в освобождении от этого рабства греху заключен подлинный смысл христианского понимания свободы. Подлинная свобода — это достигаемое нашими усилиями к коренной и внутренней перемене, к кардинальному изменению своего сознания стяжание с помощью Божией Духа Святого и спасение. Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода [16].

«Свобода, по самому существу своему,- писал И.А. Ильин,- есть именно духовная свобода, т.е. свобода духа, а не тела и не души (! — И.С.). Это необходимо однажды навсегда глубоко продумать и прочувствовать с тем, чтобы впредь не ошибаться самому и не поддаваться на чужие соблазны» [17].

Свобода есть способ жизни, присущий любви. И.А. Ильин [18]

«Чужие соблазны» закрепляют рабство греху. И атеизм упорно твердит: мы такие, какие мы есть, ни больше и не меньше, а главное — не лучше и не хуже!

На языке христианской антропологии это будет звучать так: свобода — это то состояние, когда человек не только не может не грешить, но и не хочет не грешить. Блаженный Августин в вопросе о свободе человека различал posse non peccare и posse peccare: возможность не грешить и возможность грешить. Невозможность греха он приписывает только ангелам и святым небожителям. Возможностью не грешить из людей, живущих на земле, обладали только Адам и Ева до грехопадения. Падший же человек, предоставленный самому себе, без содействия высшей Божественной благодати, не может не грешить. Могут не грешить только такие люди, «которые всецело пребывают в Господе Искупителе и только в Нем благодатно имеют свою онтологическую опору». «Только Им и при Его соответственном влиянии мы живем христиански корректно», и только «Он будет исключительною силою всего нашего морального устроения» [19].

Свобода — важнейшее и ценнейшее достояние Православия. Дарованная Богом способность человека к спасению души — это свобода.

Дарованная Богом способность человека к нравственному совершенствованию — это свобода.

Свобода, дарованная Богом,- это средство преодоления греховных склонностей и страстей. Это способ воплощения и утверждения в жизни нравственных ценностей. Это умение не преступать запретов Божиих. Это владение человеком искусством самоограничения. Это стремление к исполнению заповедей Божиих.

«Свобода наша остается и нас удерживает в чисто духовной области веры, а там всюду и во всех действует любовь Христовой самопреданности на пользу всех и каждого» [20].

  1. Шеллинг Ф.В.Й. Сочинения: В 2 т. М., 1987. Т. 2. С. 86. ^
  2. Николаева О. Православие и свобода. М., 2002. С. 9. ^
  3. Ин. 18, 38. ^
  4. Глубоковский Н. Благовестие христианской свободы в Послании святого апостола Павла к Галатам. М., 1999. С. 166. ^
  5. Ильин И. Кризис безбожия. С. 348. ^
  6. Глубоковский Н. Благовестие христианской свободы в Послании святого апостола Павла к Галатам. С. 166. ^
  7. Там же. С. 167. ^
  8. Иак. 1, 25. ^
  9. Глубоковский Н. Благовестие христианской свободы в Послании святого апостола Павла к Галатам. С. 179. (Выделено нами.- Изд.) ^
  10. Ильин И. Путь духовного обновления // Собрание сочинений: В 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 97. ^
  11. Гал. 5, 13. ^
  12. Ин. 8, 32. ^
  13. Глубоковский Н. Благовестие христианской свободы в Послании святого апостола Павла к Галам. С. 174. ^
  14. 1 Пет. 2, 15-16. ^
  15. Гал. 5, 1. ^
  16. 2 Кор. 3, 17. ^
  17. Ильин И. Путь духовного обновления. С. 94. ^
  18. Ильин И. Путь духовного обновления. С. 94. ^
  19. Глубоковский Н. Благовестие христианской свободы в Послании святого апостола Павла к Галатам. С. 182. ^
  20. Глубоковский Н. Благовестие христианской свободы в Послании святого апостола Павла к Галатам. С. 174. ^

2. ВНУТРЕННЕЕ ОСВОБОЖДЕНИЕ

Понимать «внешнюю свободу» человеческого духа как формальную и безмерную было бы глубокой и опасной ошибкой: ибо внешняя свобода («не заставляй, не прельщай, не запрещай, не запугивай». ) дается человеку именно для внутреннего самоосвобождения; именно от него она получает свое истинное значение и свой глубокий смысл.

Что же есть «внутренняя» свобода?

Если внешняя свобода устраняет насильственное вмешательство других людей в духовную жизнь человека, то внутренняя свобода обращает свои требования не к другим людям, а к самому — вот уже внешне нестесненному — человеку. Свобода, по самому существу своему, есть именно духовная свобода, т. е. свобода духа, а не тела и не души. Это необходимо однажды навсегда глубоко продумать и прочувствовать с тем, чтобы впредь не ошибаться самому и не поддаваться на чужие соблазны.

Тело человека несвободно. Оно находится в пространстве и во времени, среди множества других тел и вещей — то огромных, как планеты, то больших, как горы, то небольших, как животные и люди, то мельчайших, как пылинки, бактерии и т. д. Все это делает тело человека несвободным в движении, смертным и распадающимся до смерти, и всегда подчиненным всем законам и причинам вещественной природы. Эти законы человек может комбинировать или себе на пользу, или себе во вред, на погибель; но создавать и нарушать их он не может. Он может не знать о них или забыть об их действии, но освободиться от них он не может никогда.

Несвободна и душа человека. Прежде всего она связана таинственным образом с телом и обусловлена его здоровой жизнью. Далее, она связана законами времени и последовательности (длительность жизни и отдельных переживаний, наследственность, память и т. д.). Наконец, она связана своим внутренним устройством, которого она сама не создает и нарушить не может: законами сознания и бессознательного, силою инстинкта и влечений, законами мышления, воображения, чувства и воли. Душа имеет свою природу; природа эта имеет свои законы; душа не творит сама этих законов, а подчиняется им и не может изменять их по произволению.

Но духу человека доступна свобода, и ему подобает свобода. Ибо дух есть сила самоопределения к лучшему. Он имеет дар — вывести себя внутренне из любого жизненного содержания, противопоставить его себе, оценить его, избрать его или отвергнуть, включить его в свою жизнь или извергнуть его из нее. Дух есть сила, которая имеет Дар усилить себя и преодолеть в себе то, что отвергается; дух имеет силу и власть создавать формы и законы своего бытия, творить себя и способы своей жизни. Ему присуща способность внутренне освобождать себя, ему доступно самоусиление и самоопределение к благу. Освободить себя значит прежде всего обратить свою силу, чтобы быть сильнее любого влечения своего, любой прихоти, любого желания, любого соблазна, любого греха. Это есть извлечение себя из потока обыденной пошлости — противопоставление ее себе и себя ей, усиление себя до победы над ней. Таков отрицательный этап самоосвобождения. За ним следует положительный этап: он состоит в добровольном и любовном заполнении себя лучшими, избранными и любимыми жизненными содержаниями.

Этот процесс добывания своей внутренней свободы может поставить человека в конфликт с потребностями его тела — ибо дух будет искать и найдет нужную ему (духу!) и верную для него (духа!) меру еды, меру питья, меру движения, меру наслаждения, меру мускульного труда; при этом он будет видеть в теле свое орудие — то непокорное, то покорное и будет мудро комбинировать законы телесной природы в свою пользу (т. е. в пользу духа). Далее возможны конфликты с собственными душевными влечениями — ибо дух не может помириться с теми влечениями души, которые ведут человека по пути злобы, порочности, лени, безудержных наслаждений, необузданных порывов, словом, по пути унижения и разложения.

Найти в себе силу для такой борьбы — значит заложить основу своего духовного характера. Утвердиться в этой силе и внутренне освободить себя (сначала отрицательно, потом положительно) — значит воспитать в себе духовный характер. Это значит добыть себе «самостояние» или внутреннюю свободу; причем имеется в виду не просто бытовая самостоятельность человека, а его духовное самоопределение; и не только внешняя автономия человеческого духа, но и внутренняя власть его над телом и душою; и не только это самообладание человека (оно может остаться самостоятельной «выдержкой»), но заполненность душевных пространств свободно и верно выбранными божественными содержаниями, которые приобретаются духовной любовью и религиозною верою.

Освободить себя не значит стать независимым от других людей, но значит стать господином своих страстей. Господин своих страстей не тот, кто их успешно обуздывает, так что они всю жизнь бушуют в нем, а он занят тем, чтобы не дать им хода, но тот, кто их духовно облагородил и преобразовал. Свобода от страстей состоит не в том, что человек задушил их в себе, а сам предался бесстрастному равнодушию (так думали стоики), но в том, что страсти человека сами, добровольно и целостно, служат духу и несут его к его цели, подобно «серому волку», преданно везущему на себе «Ивана Царевича» в тридесятое царство.

Внутренняя свобода отнюдь не есть отрицание закона и авторитета, т. е. беззаконие и самомнение. Нет, внутренняя свобода есть способность духа самостоятельно увидеть верный закон, самостоятельно признать его авторитетную силу и самодеятельно осуществить его в жизни. Свобода не есть произвол, ибо произвол есть всегда потакание прихотям души и похотям тела. У свободного человека не произвол ведет душу, а свобода царит над произволом, ибо такой человек свободен и от произвола; он преобразил его в духовное, предметно обоснованное произволение.

Вот что значит свобода, внутренняя свобода. И вот почему я сказал, что свобода подобает духу и должна быть предоставлена именно ему. Это значит также, что внешняя свобода служит внутренней, необходима для нее и дается для нее. Внешняя свобода есть естественное и необходимое условие для водворения и упрочения внутренней. Здоровая религиозная жизнь нуждается в обеих свободах: человек пользуется тем, что его никто не «заставляет» и что ему никто не «запрещает», для того, чтобы открыть себе доступ к духовному опыту, пробудить в себе духовное видение, внутренне освободить себя, воспитать в себе духовный характер и определить себя к верным, чистым, нравственным, прекрасным, божественным путям жизни. Из внешней свободы — этой необходимой основы религиозной веры и жизни — должна возникнуть духовная самостоятельность и самодеятельность человеческой личности в ее отношении к Богу и затем к людям и природе. Тот, кто требует себе духовной свободы, не должен и не смеет понимать ее формально, напр., так: «не заставляй, не запрещай! дай мне свободу — делать все, что мне заблагорассудится, хотя бы выколоть себе духовные очи, пасть и погибнуть!» Это означало бы: дай мне внешнюю свободу духа, чтобы я погубил и исказил свою внутреннюю свободу. Или еще короче: дай мне свободу духовной гибели. Детское, ребяческое требование! Именно так ребенок требует себе острое орудие, чтобы злоупотребить им. Я говорю орудие: ибо внешняя свобода духа есть именно орудие для полного и истинного внутреннего самоосвобождения. Я говорю острое орудие: ибо духовная автономия при злоупотреблении может стать источником бесконечного вреда и гибельных бедствий.

Люди, требующие себе внешней духовной свободы и не постигающие ее внутреннего смысла и назначения, поистине заслуживали бы того, чтобы им дали эту формальную свободу и изолировали их в пространстве и во времени, чтобы они создали где-нибудь на отдаленном острове общество формально разнузданных и духовно погибающих людей на вечное поучение потомству.

Все эти соображения уже намечают известные границы духовной и религиозной свободы; при этом я имею в виду те положительные границы, которые не стесняют и не ограничивают свободу духа, но помогают ее личному оформлению и здоровому расширению. В стеснениях и ограничениях, вообще говоря, нуждается не свобода духа, а злоупотребляющая свободою бездуховность и противо-духовность.

Помочь человеку в его внутреннем освобождении и в установлении его духовной самостоятельности может прежде всего духовное общение с другими людьми.

Есть люди, у которых дух, предаваясь религиозному созерцанию и молитве, нуждается в одиночестве и поэтому удаляется от других людей в уединение. Так обстоит далеко не у всех; и под религиозной самостоятельностью человека следует разуметь не это. Человек может быть и должен быть религиозно самостоятельным везде — и в браке, и в семье, и в приходе, и в церкви. Потому что духовная свобода и религиозная самостоятельность отнюдь не исключают ни общения, ни единения людей. Напротив, истинное духовное единение возможно именно там, где каждый человек стоит духовно и религиозно на собственных ногах, т. е. носит в себе самом живые источники духовного опыта и религиозной веры. Там, где этого нет, там единение не будет на настоящей высоте; а это значит, что там необходимо стремиться к этой личной самостоятельности и внутренней свободе людей. Вот почему духовная свобода и религиозная самостоятельность людей отнюдь не исключают воспитания и преподавания. Напротив, всякий, не доросший до этой свободы, должен быть воспитан к ней, и всякий, не имеющий религиозной самостоятельности, поступит правильно, если начнет учиться ей у тех, кто ее уже достиг. Было бы величайшей ошибкой, если бы кто-нибудь, ссылаясь на свободу и автономию духа, потребовал, напр., отмены преподавания Закона Божия для детей и Богословия для взрослых. Ведь самостоятельности надо еще научиться. Люди держатся на ногах сами и ходят самостоятельно, однако сначала их учат ходить. И кто захотел бы не учить своих детей ходить, а предоставил им свободу ползанья на четвереньках? И точно так же люди читают, считают и рассуждают свободно и самодеятельно, однако сначала их учат этому — в порядке обязательном и авторитетном. Кто согласился бы оставить своих детей малограмотными дикарями — во имя духовной автономии? И вот, подобно этому, человек, владеющий духовным опытом и религиозным видением, призван и обязан преподавать другим свою способность и власть. Свободу духа нельзя истолковывать как свободу от духа. Свобода богосозерцания не есть религиозная слепота. И если внешняя свобода духа («не заставляй, не запрещай». ) отрицает что-нибудь, то лишь насилие, принуждение, угрозу и подкуп как средство влиять на религиозную веру людей, но она отнюдь не отрицает ни духовного воспитания, ни религиозного преподавания.

Отрицательная свобода есть лишь путь, ведущий к положительной свободе, средство, ведущее к цели. Можно ли придавать средству такое значение, чтобы настаивать на нем и в случае его негодности? Кто согласится принимать неподходящее, вредное лекарство только из уважения к его «лекарственности»? Если человек превращает свободу духа — в свободу от духа, то она будет у него отнята. Так было в человеческой истории много раз, так будет и впредь. Если внешняя свобода духа развращает человека и делает его разнузданным, то самое разнуздание его вызовет к жизни такой строй и такую власть, которые урежут или погасят эту свободу. К этому не стоит даже призывать, ибо это исторически неизбежно.

Внутреннее око человека призвано к тому, чтобы свободно, добровольно, без принуждения обратиться к духу и ко всему Божественному на земле и в небе; и высший смысл всех правовых установлений и государственных законов состоит прежде всего в том, чтобы обеспечить людям эту возможность. Но пользование этой внешней свободой для совращения себя и других людей, и особенно малолетних, в бездуховное и противодуховное состояние не может быть допущено. Свобода не есть свобода духовного растления. Глазному врачу предоставляется свобода лечить глаза пациентов по своему крайнему разумению и искусству, но предоставляется ли ему свобода выкалывать глаза своим пациентам? Подобно этому, всякая соблазнительная и разлагающая пропаганда безбожия и противодуховности есть не что иное, как систематическая работа над выкалыванием духовных очей у людей наивных и доверчивых.

Акт духовного опыта, духовной любви и- веры своеобразно слагается и вынашивается народами на протяжении столетий. Он созревает преимущественно в бессознательном порядке и притом медленно, передаваясь в процессе воспитания и преемства от одного поколения другому. В этом процессе каждое новое поколение получает сначала в детстве воспитательный заряд внутренней свободы, а потом, к зрелому возрасту,— все увеличивающуюся от поколения к поколению долю внешней свободы, на которой оно должно довершить свое воспитание — самовоспитанием. Все это совершалось и совершается совсем не для того, чтобы затмевать священные очи духа злостным издевательством над духом и кощунственным поношением святынь. При этом я имею в виду отнюдь не религиозное сомнение, честное и глубоко прочувствованное. Макс Мюллер, исследователь верующий и чуткий, глубоко прав, когда говорит: «Искреннее сомнение есть глубочайший источник честной веры. Найти может лишь тот, кто утратил». Я имею в виду скептицизм предубежденных, злобствующих безбожников, которые стараются систематически привить взрослым и особенно детям слепое отрицание, вызвать в них безнадежное, непоправимое духовное опустошение: это есть всеразлагающая доктрина смерти, духовное оскопление, которое совершается над наивными младенцами (ибо и взрослые люди часто остаются духовными младенцами), завлекаемыми при помощи хитрости и лжи; это есть преступление, подобное тому, которое описано Шекспиром в «Гамлете»: движимый завистью и честолюбием один брат вливает в ухо другому брату (Королю), во время сна, смертельный яд: ибо поистине дети, а нередко и взрослые, подобны духовноспящим, а безбожная пропаганда разливает разрушительный и смертельный яд.

Государство обеспечивает людям права свободы, но ни одному человеку не может быть предоставлено право на преступление. Истолковывать свободу как право на злодейство могут только — или совсем наивные люди, или преступники.

В вопросах религии человек может заблуждаться. Можно сказать еще больше: эту возможность надо предоставить людям, не опасаясь искренних и честных еретиков. Ибо опасность заключается не в том, что человек, искренно ищущий Бога, увидит его по-своему и окажется еретиком. Опасность в том, что человек захочет уйти от духа и Бога и вслед за собою увлечет других — сначала лукавством, ложью, издевательством и мнимыми доказательствами, а потом принуждением и террором; он начнет с проповеди вседозволенности и с злоупотребления внешней свободой, а кончит тем, что окончательно повредит драгоценный процесс внутреннего самоосвобождения.

Не прав ли глубокомысленный Карлейль, когда он восклицает: «Свобода суждения! Ни одна железная цепь, никакая внешняя сила никогда не могла принудить человеческую душу к вере или к неверию; суждение человека есть его собственный свет, который нельзя отнять у него; в этой сфере он будет господствовать и веровать по милости единого Господа». Но, добавляет он, при этом «совсем не необходимо, чтобы человек сам открывал ту истину, в которую он потом будет веровать». «Человек может усвоить себе нечто и потом самым искренним образом выработать в свое достояние то, что он получил от другого, и притом испытывать к этому другому чувство бесконечной благодарности. Ибо ценность оригинальности состоит отнюдь не в новизне, а в искренности».

Эта высокая оценка свободы имеет истинно христианский характер. Ибо Христос пришел на землю (по выражению одного древнего христианского источника), «чтобы убедить, а не чтобы подвергнуть принуждению», т. е. чтобы свободно вовлечь человека в процесс обращения и внутреннего освобождения. А у Апостола Петра читаем: «ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей,— как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божий».

Нельзя обратить человека к вере посредством меча и силы. Меч может быть только отрицательным средством по отношению к воинствующему сатане, внешним средством для защиты внутренней священной свободы человека против разрушительного злоупотребления внешнею свободою.

Внутренние _ пути слагающейся, колеблющейся, заблуждающейся, крепнущей и исчезающей веры — суть пути сложные, трудные и многообразные, и людям далеко не всегда и не легко удается разбирать, что написано на путеводных камнях или столбах духа и куда они ука-зуют. .Человеческая душа, бредущая по этим путям и сбивающаяся с дороги, есть существо нежное, впечатлительное и беспомощное: она нуждается в помощи, указании и наставлении точно так, как об этом рассказывается в русских сказках. От кого же ждать ей помощи и наставления, если не от тех, кто уже владеет зрелым духовным опытом и верным религиозным видением? И почему эта помощь и это наставление могли бы урезать ее сво-. боду? Разве, заблудившись в незнакомом городе или в лесу, мы не расспрашиваем встречного доброжелательного путника о верной дороге и не пытаемся следовать его авторитетным указаниям? И кто из нас, видя, что человек тонет в полынье, не начнет спасать его? Кто из нас бросит его на произвол судьбы, ссылаясь на его «свободу» и «самостоятельность»?

Благодать духовной любви сообщает человеку искусство религиозного созерцания; это искусство может быть развито и углублено, если человек будет предаваться духовному опыту, очищая свою душу и восходя к синтезу веры, видения и разума. Так возникает как бы целый хор духовно поющих индивидуальных голосов, или иначе: живое сословие учителей духовного опыта, веры, религиозной деятельности и богословского догмата — иерархия, или класс, священноначалия (в различном порядке слагающийся в разных религиях и исповеданиях). Они-то и образуют руководящий религиозный авторитет в каждой церкви. Это как бы живые светильники духа и веры, художники богопознания — естественного и богооткровен-ного; и их авторитетное руководство и поучение в вопросах религии не только не умаляет духовную свободу, но, напротив, идет ей навстречу, укрепляет, расширяет и воспитывает ее. Ибо, повторяю, духовная свобода совсем не сводится к отрицанию чужой опытности и мудрости, но состоит в том, чтобы внутренно освободить себя для духовной жизни без внешнего насилия, принуждения и запугивания.

Вот почему дети в особенности не могут быть предоставлены на произвол «внешней» и «отрицательной» свободы; напротив, они должны быть подготовлены и воспитаны к. «внутренней», «положительной» свободе. Дело не в том, чтобы «оставить их в покое» или «никак не вторгаться в их внутреннюю жизнь», но в том, чтобы пробудить их к духовной жизни — не насилием, а любовью, не запугиванием, а живым примером. Духовная свобода ребенка совсем не состоит в том, чтобы он рос как лопух у канавы или одичавший кролик в лесу, но в том, чтобы он приобрел внутреннюю способность — достойно пользоваться свободой и духовно заполнять свою внешнюю «невынужденность» и «незапуганность». Внешняя свобода необходима для внутреннего самоосвобождения; она священна только как верный залог внутренней свободы, но предоставлять ее человеку для унизительного и преступного заполнения — поистине нет никакой крайности. Свободен не тот человек, который предоставлен сам себе, которому нет ни в чем никаких препятствий, так что он может делать все, что ему придет в голову. Свободен тот, кто приобрел внутреннюю способность созидать свой дух из материала своих страстей и своих талантов, и, значит, прежде всего — способность владеть собою и вести себя, а затем — и внутреннюю способность жить и творить в сфере духовного опыта, добровольно, искренно и целостно присутствуя в своей любви и в своей вере. Воистину свободен духовно самостоятельный человек; человек же, освобожденный только во внешнем, может злоупотреблять своей свободой и превращать ее в совершенную внутреннюю несвободу, в ужасающее внутреннее рабство.

Итак, религиозное воспитание детей в духе любви и веры пробуждает их к истинной, внутренней свободе, делает их самостоятельными и свободными людьми, закладывает в них как бы первый, священный камень их будущего духовного характера. Нужно совершенное отсутствие духовного опыта, совершенная слепота в этой области для того, чтобы вместе с современными безбожниками изображать религиозное воспитание детей как систематическое превращение их в «идиотов» или как преднамеренное воспитание их к «рабству». К слепоте ведет ребенка не тот, кто отверзает ему духовное око, но тот, кто стремится как бы выколоть ему это око. Словом, верное отношение духа и свободы состоит не только в том, что дух (т.е. духовный опыт, любовь и вера) нуждается во внешней свободе и требует ее, но еще и в том, что дух освобождает человека внутренне, сообщая ему внутреннюю силу, самостоятельность, характер и крылья для духовно осмысленного и победоносного полета через жизнь и смерть.

Это интересно:

  • Расписка получение аванса Как написать расписку в получении денег за выполненные работы? Безопасность денежных отношений, начиная с соседа по квартире, работе, и заканчивая финансовыми отношениями с банковскими и другими юридическими организациями, — зависит только от Вас. Если сумма денежных отношений […]
  • Жалоба на решение судьи городского суда Апелляционная жалоба на решение мирового судьи Образец апелляционной жалобы в районный (городской) суд на решение мирового судьи по гражданскому делу, с учетом последних изменений законодательства. Если решение мирового судьи вынесено незаконно и необоснованно, лица, участвующие в деле, […]
  • Как платить меньше налогов в ооо Инструкция: как предпринимателю выгоднее всего платить налоги Индивидуальный предприниматель — самая распространённая форма ведения бизнеса в России. Руководитель службы бухгалтерской поддержки Модульбанка Дмитрий Гудович рассказывает, как выбрать налоговый режим, если вы решили […]
  • Приказ на графика сменности График сменности и приказ его утверждения Формирование графика сменности – во многих случаях одно из основных условий бесперебойной работы предприятия или организации. Когда применяется сменный график работы Сменный график – явление достаточно распространенное. Используется он в самых […]
  • Правило пдд билеты 2018 ПДД Онлайн Онлайн тесты Правил дорожного движения РФ по билетам ГАИ / ГИБДД 2018 года будут полезными не только начинающим водителям, но и опытным автолюбителям для того, чтобы освежить свои знания. Экзамен считается сданным, если кандидат сделал не более 2 ошибок, за каждую совершенную […]
  • Страховая сумма облагается налогом Какими налогами облагается страховая выплата Компенсация материального вреда физическому лицу не облагается налогом на доходы физических лиц - НДФЛ. В соответствии со ст. 41 Налогового кодекса доходом признается экономическая выгода в денежной или натуральной форме. При получении […]
  • Необоснованные жалобы граждан Мнение: ответственность за необоснованные жалобы — рискованная мера Введение ответственности за необоснованные жалобы покупателей может поставить их в незащищенное положение против компаний, право граждан оставить негативный отзыв не может быть ограничено, сказал в разговоре с […]
  • Налог с транспорта в рф Какой налог на транспорт платят в других странах? Об отмене транспортного налога или замене его чем-то другим говорят уже давно. Этот налог в России, по словам экспертов, малоэффективен. О том, как рассчитывается транспортный налог в других странах, рассказывает ведущий юрисконсульт КСК […]

Author: admin